Чтение онлайн

Грузовик дернулся вперед, но поехал назад. И снова заглох. Еще две пули навылет пробили заднюю стенку и лобовое стекло. Разлетевшимся стеклом до крови поцарапало щеку и лоб.

Радченко снова завел машину и стал медленно выжимать газ. Задние колеса забуксовали в песке. Если не получится сейчас, надо выбираться из машины. Он снял ногу с педали газа, а потом осторожно нажал на нее, вывернув руль вправо. Колеса оказались в зарослях кустарника, машина остановилась, а потом поползла вверх. Еще минута, и «Урал» перевалил через холм. Выстрелы прекратились. Когда из-за туч появился месяц, стала видна ломаная линия горизонта, и Дима подумал, что до ближайших холмов примерно километров десять, если он туда доберется, то бросит машину и уйдет пешком так далеко, как только сможет.

Вскоре появился Плющ, он прискакал обратно на своей лошади, а Пегаса держал за поводья. Без лишних разговоров Косов повесил карабин на плечо, поправил подпругу и вскочил в седло.

– Этот сукин сын, что сидел в кузове, угнал грузовик! – крикнул он. – Туда поехал.

– Куда? – не понял Плющ.

– Скачи за мной. У грузовика кузов горит, далеко не уедет.

Косов вытащил из голенища сапога кнут и показал на дальний холм. Затем стегнул Пегаса и помчался вперед по краю холма. Вдогонку с другого края прозвучало несколько выстрелов. Плющ скакал следом. Его кобыла Прорва была молодой и резвой. Проскакали между двух холмов и оказались на равнине. Косов стегал лошадь плеткой, зная, что Пегас может бегать куда быстрее. Вдалеке у горизонта виднелся огонек, издали напоминающий костер пастухов. Но, если приглядеться, станет ясно, что тот огонек не стоит на месте, а движется. Испытывая азарт погони, Косов гнал Пегаса все дальше и дальше, часто стегая его кнутом по бокам. Плющ немного отстал, потому что свою кобылу он жалел.

Как бы то ни было, расстояние до горевшего грузовика быстро сокращалось, и теперь отчетливо виднелся полыхавший кузов. Сунув плетку в голенище сапога, Косов одной рукой сорвал с плеча ремень карабина. Вскинул ствол, но стрелять не стал, выжидая, когда расстояние до цели сократится.

Радость от того, что удалось выбраться из той низины живым и уйти, переполняла душу Димы возбуждением. Скорость грузовика была небольшой, лопнувшая левая покрышка не давала разогнаться. «Урал» клонило в сторону, приходилось изо всех сил держать скользкий руль, чтобы заставить машину ехать прямо.

В кабине стало так жарко, что пот лился по лицу и шее, щекотал грудь. Огонь в кузове разгорался. Пламя захватило ящики, по брезентовому тенту поднялось вверх, уже дымились, готовые вспыхнуть, задние покрышки. Но те холмы у горизонта приближались слишком медленно.

Выстрелы карабина ударили, когда Радченко почти поверил в удачу. Три пули выбили снопы искр из переднего борта кузова, прошили его насквозь, а затем продырявили заднюю стенку кабины и ветровое стекло. Глянув в правое уцелевшее зеркальце, Дима увидел всадника на пегой лошади, догонявшего машину. На голове полицейская фуражка, в правой руке – карабин.

Полицейский выстрелил еще два раза и не попал, потому что машина подпрыгнула на высокой кочке. Радченко вытащил из-под ремня пистолет. Схватив руль правой рукой, левую выставил через окошко и пять раз выстрелил во всадника, разрядив до конца обойму.

Майор Косов упал на землю, лошадь навалилась сверху на его правую ногу, придавила. Кровь лилась из простреленной шеи Пегаса, как вода из трубы. Лошадь хрипела, скалила зубы, стараясь подняться, и причиняла новую боль Косову. Но через минуту из темноты появился Плющ на своей кобыле. Он слез, о чем-то спросил майора, но, не получив ответа, достал из кобуры пистолет, пристрелил Пегаса и стал толкать мертвую лошадь в круп, пока не освободил Косова. Майор молча сел, стянул сапог, ощупал ногу.

– Кость вроде цела, – сказал он и хмуро глянул на подчиненного. – Приказываю продолжать погоню. Потом вернешься за мной.

– Слушаюсь.

Плющ снова забрался на лошадь и поскакал за грузовиком.

Радченко дернул ручку двери, толкнул ее плечом, схватил с пассажирского сиденья портфель и бросил его на землю. Сам спустился на подножку и на секунду замер, ощутив порыв ветра, ударившего в лицо. Одной рукой он держал руль, другой придерживал полуоткрытую дверцу. Потом отпустил руль, еще несколько секунд висел на подножке, выбирая место, куда прыгнуть, чтобы не сломать шею, но в свете дрожащего пламени видел только пологие кочки и кустарник, похожий на колючую проволоку.

В горящем кузове грузовика что-то потрескивало. Охваченный пламенем брезентовый тент колыхался на ветру, оставляя за собой сверкающий хвост оранжевых искр. Машину трясло, бросало из стороны в сторону. Она мчалась не прямо, а забирала влево, туда, где мрак становился непроглядным. Обернувшись, Дима увидел далеко за спиной движущуюся светлую точку, в которой рассмотрел еще одного всадника, и оттолкнулся подошвами от подножки. Коснувшись земли носками ботинок, упал, затем еще не сообразив, что благополучно приземлился, встал на четвереньки и пополз куда-то в темноту.

Машина продолжала двигаться по степи, подпрыгивая на кочках. Пламя уже охватило водительскую кабину, потянулось дальше к моторному отсеку. Радченко упал на песчаный грунт, увидев в ста метрах позади всадника. Заметил его человек на лошади или нет? Распластавшись на земле, он словно врос в песок.

Лошадь проскакала прямо над ним, едва не задев спину копытами. Минуту Дима лежал неподвижно, наблюдая, как всадник медленно сближается с горящей машиной. Бешено вращались горящие покрышки, пламя поднялось выше. Что-то громко зашипело, и грузовик взорвался на ходу, осыпая человека и лошадь дождем огненных искр. Кузов рассыпался на части, высоко к темному небу поднялся столб огня и дыма. Лошадь встала на дыбы, едва не сбросив с себя седока.

Ускоряя движение, Радченко пополз дальше. Он двигался в обратном направлении, но скоро понял, что выброшенного портфеля ему все равно не найти, и свернул в сторону.

Не обращая внимания на боль в ладонях и коленях, исколотых колючками, он полз, пока мог, потом поднялся и побежал, не разбирая дороги, пока свет от горящей машины не потерялся из виду. Каждая клеточка тела ныла от усталости, во рту пересохло, а язык потерял способность шевелиться. Кроме того, стало так холодно, что нижняя челюсть дрожала, а зубы стучали. Но больше всего мучила жажда. Сейчас за глоток воды он бы отдал многое, очень многое. Но воды поблизости не было.

Между тем степь жила какой-то своей непонятной жизнью. В ночи слышались шорохи, неясные звуки, будто дышала сама земля. Последний раз Дима упал в какой-то низине, спрятанной между двух невысоких холмов, попытался подняться, но не смог. Тогда он пообещал себе, что отдохнет только десять минут и пойдет дальше, но, пролежав на земле около пяти минут, решил, что замерзнет насмерть, если не разведет костра.

Теперь ясно, что уйти ему не удалось. Через час-другой его выследят и поймают. Но зачем торопить смерть и околевать от холода? Он надергал сухой травы, собрал кучку хвороста и зажег костерок от одной спички.

Несколько минут посидел у огня, потом поднялся и сделал несколько шагов вперед. Показалось, что под ветками кустарника что-то поблескивает. Наклонившись, Дима разбросал ветки и обнаружил под ними лежавший на боку мотороллер «Ява». Тут же холщовый мешок с пришитыми лямками, чтобы носить поклажу за спиной, а в мешке большая фляга с водой, краюха хлеба и даже бутылка разведенного спирта, закупоренная самодельной пробкой. Еще там был кусок вяленой конины и самодельный нож с длинным гнутым лезвием. На костяной рукоятке были вырезаны слова «Миша Могила».