Дневник путешествия из Тоса (Тоса никки)
Шрифт:
Коротая так время в пути, достигаем стоянки. Старец и преклонных лет дама, которые находятся среди нас, чувствуют себя плохо. Они уходят спать, не приняв никакой пищи.
День 10-й. Сегодня стоим на этой стоянке — Наха.
День 11-й. На рассвете выводим судно и направляемся к Муроцу. Люди еще все спят и не видят, как выглядит море. Где запад и где восток, я узнала, только глядя на луну. Тем временем совсем рассвело, и, пока мы умываемся и делаем все, что полагается, наступает полдень. Тут мы подошли к месту по названию Ханэ (Крылья). Маленькие дети, услышав название этого места, спрашивают:
— Место, которое называется «Крылья», — это что, вроде птичьих крыльев?
Пока все смеются тому, что говорят малыши, все та же девочка опять сложила стихи. Вот они:
Если б и вправдуБыли здесь крылья,Что в этом названье звучат,На них полететь бы мнеПрямо в столицу!Поскольку и у мужчин, и у женщин одна мысль: "Как бы это поскорее в столицу!" — и вовсе не потому, что стихи эти так уж хороши, — люди не могут их забыть. "Вот уж действительно", — думают они. А из-за детишек, что спрашивают о месте по названию «Крылья», опять вспомнилась та, что ушла в прошлое. Да и забудется ли она когда-нибудь?! Сегодня же особенно велика материнская скорбь. Нас стало меньше, чем было, когда мы ехали из столицы, и один человек, вспомнив слова старинной песни "На обратном пути среди них не хватает кого-то, должно быть" [23] , сложил:
23
Заключительные строки из стихотворения неизвестного автора (антология "Собрание старинных и новых японских песен"):
На север летят,Растянувшись цепочкой,И плачут дикие гуси.На обратном пути среди нихНе хватает кого-то, должно быть.И под эти слова…
День 12-й Дождя нет. Судно с Фумутоки и Корэмоти опоздало и прибыло из Нарасидзу в Муроцу.
На рассвете 13-го дня пошел мелкий дождик. Немного прошел и перестал. Женщины все, как одна, решили выкупаться, нашли поблизости подходящее место и спускаются к воде. Поглядев на море, читают стихи;
ОблакаТак похожи на волны!Рыбака бы увидетьИ узнать: где же море,Об этом спросив у него.Теперь уже позади десятое число, поэтому луна красива [24] . С того дня, когда началось плавание, мы на корабле не надевали ярко-алые красивые платья. "Это из опасения перед морским божеством"- с такими словами все кое-как укрываются в редких тростниках и, не долго думая, задирают полы одежд на голени и показывают суси [25] из мидий и морского ушка в сочетании с асцидиями.
День 14-й. С самого рассвета идет дождь, поэтому стоим на одном месте. Старший на корабле соблюдает пост. Поскольку постной пищи нет, после часа Лошади [26] он за неимением денег выменивает на рис морского карася, которого вчера выудил кормчий, и прекращает пост [27] . Такое бывало не раз. Кормчий приносил морского карася и нередко получал рис, сакэ. Настроение у кормчего улучшалось.
24
Имеется в виду закат полной луны во вторую декаду лунного месяца.
25
Суси — колобки из отварного риса, покрытые ломтиками сырой рыбы, моллюсков, овощей и т. д. Здесь — эвфемизм.
26
Час Лошади — время суток от 11 до 13 часов.
27
Во время буддийского поста полагается питаться овощами и съедобными водорослями. Употребление в пищу рыбы означает прекращение поста.
День 15-й. Сегодня не варили кашу из красных бобов [28] . К сожалению, из-за плохой погоды мы еле тащимся: сегодня прошло уже двадцать с лишним дней, как мы в дороге. День прошел попусту, и люди только всматриваются в морскую даль. Девочка произносит:
Ты поднимаешься — они встают;Утихнешь — сразу лягут.Знать, ветер дующий и волныДрузья такиеНеразлучные!Это высказывание как раз подходит для существа, не привлекающего к себе внимания.
28
Кашу из красных бобов с рисом едят в 15-й день 1-й луны. Считается, что это отвращает от человека зло в течение всего года.
День 16-й. Ветер и волны не прекращаются, и мы стоим все на том же месте. Думаем только об одном: "Не было бы на море волн, поскорее бы миновать место под названием Мисаки! Один человек, глядя на то, как встают волны, сложил стихи:
Хоть говорят,Что здесь — края,Где даже иней не ложится.Но видишь: среди волнИ снегу навалило… [29]Итак, со дня посадки на корабль минуло уже двадцать пять дней.
29
Первые строфы — намек на стихотворение Бо Цзюй-и (сборник "Бо-ши вэньсюань", цз. 16): "Кто-то сказал, что в южных краях ни инея, ни снега не бывает…" Цураюки обыгрывает здесь зрительный образ белых гребней на волнах.
День 17-й. Тучи, закрывавшие небо, исчезли, лунная ночь перед рассветом изумительна, и корабль выводят на веслах в море. В это время заоблачная высь и дно морское стали как бы чем-то одним. В самом деле, муж древности оказал как будто так: "Толкает шест луну на гребнях волн, корабль собою давит небо под водою" [30] . Мне приходилось слышать об этом только вскользь. А один человек прочел стихи:
Плывем на веслахПо луне,Что под водой видна.Неужто судовым багромКоснемся лавра [31] ?!30
Несколько искаженные стихи танского поэта Цзя Дао (788843):
Багор протыкаетЛуну на дне волны,А лодка давитНа небо в воде.31
По старинному китайскому преданию, на луне растет лавровое дерево (кассия, багряник японский).
Услышав их, другой человек прочел:
Когда смотрю на отраженье,Мне бывает грустноПереплывать на веслахЧерез небо.Что далеко под волнами морскими.Пока они так переговариваются, мало-помалу светает, и корабельщики говорят: "Как внезапно нашли черные тучи. Должно быть, подует ветер. Повернем-ка корабль". Судно поворачивает назад. Тем временем начинается дождь. Совсем грустно.
День 18-й. Все на том же месте. Море бушует, поэтому корабль не отправляют. Эта стоянка — смотри с нее хоть вдаль, хоть на близкое расстояние — очень живописна. Однако мы так переживаем, что не можем ни о чем думать [32] . Мужчины, должно быть, произносят стихи на китайском языке — для поддержания духа, что ли! Корабль не отправляют, всем скучно, и вот один человек читает стихи:
32
Живописный пейзаж должен был располагать к сложению стихов, которые не приводятся здесь. Цураюки объясняет, почему путники не выразили в стихах восхищения пейзажем.
Эти стихи сложены человеком, не привыкшим к стихосложению. А другой человек читает:
На берегу морском,Где ветер гонит волны,Белеют лишь одни цветы.Но в них и соловейВесны не распознает.Услышав, что стихотворения эти недурны, старец, почитавшийся на корабле за главного, чтобы развеять многодневную тоску, прочел:
Когда встающих волнКоснется ветер,Их разбивая, словно снег или цветы,Он одного лишь хочетОбмануть людей…Один человек, внимательно послушав, что другие говорят обо всех этих стихах, тоже сложил стихотворение. Слогов в его стихах оказалось семь сверх тридцати. Никто не мог удержаться, все расхохотались. Вид у стихотворца очень неважный: но он знай твердит свое. Захочешь повторить — и не сможешь. Хоть и запишешь, да правильно никак нельзя будет прочесть. Их даже сразу произнести трудно, тем более, как это сделаешь потом?
День 19-й. День плохой, поэтому корабль не отправляют.
День 20-й. То же, что и вчера, и корабль не отправляют. Люди все сокрушаются и сетуют. Всем трудно, беспокойно на сердце, и все только и делают, что считают, сколько прошло дней: "Сегодня сколько дней?" "Двадцать!", "Тридцать!", — наверное, даже пальцам больно. Очень уныло. Ночью никак не уснуть. Взошла луна 20-й ночи. Краев гор там нет, и она вышла прямо из моря. Не такой ли была луна, на которую смотрели в старину, когда человек по имени Абэ-но Накамаро [33] собрался возвращаться домой после поездки в Китай? Говорят, что в том месте, где он должен был садиться на корабль, жители той страны "направляли храп его коня" и, печалясь о разлуке, сочиняли тамошние китайские стихи. И, как видно, никак это не могло им наскучить, потому что оставались они там, пока взошла луна 20-й ночи. Луна та взошла прямо из моря. Глядя на нее, господин Накамаро произнес: "В моей стране подобные песни со времен богов слагали боги, ныне же и высокородный, и средний, и низкий люд слагает их — и печалясь о разлуке, подобно нам, и тогда, когда радуется и когда горюет". И, оказав так, сложил песню:
33
Абэ-но Накамаро (698–770) — японский поэт, направленный в 716 г. в Китай на учебу. Получив образование, он натурализовался в Китае и много лет служил при дворе под именем Чжо Хэн (Теко). В 753 г. изъявил желание вернуться на родину с посольством Фудзивара Сэйка, но судно с посольством попало в тайфун и было унесено в Аннам. Абэ-но Накамаро вернулся из Аннама в китайскую столицу, г. Чанъань, где и жил до конца своей жизни.