Дневник путешествия из Тоса (Тоса никки)
Шрифт:
Так и плывем, переговариваясь.
Корабль пристает к живописному месту, и мы спрашиваем: "Что это за место?" — "Стоянка Тоса", — говорят нам. На нашем корабле оказалась женщина, которая жила когда-то в местности под названием Тоса. Вот что она сказала: "Когда-то я жила некоторое время в местности с таким названием. Это чудесно!" И, сказав так, прочла стихи:
Из-за тогоЧто это место носит имяТех мест, где прожила я годы,Я зачарованно смотрюНа набегающие волны.День 30-й. Нет ни дождя, ни ветра. Услышав, что "пираты по ночам не бродят", мы среди ночи вывели свой корабль и пересекаем пролив Ава [46] . Поскольку дело происходит ночью, не разобрать, где запад, где восток. И мужчины, и женщины в отчаяньи молятся богам и буддам — так и пересекли этот пролив. Около часа Тигра [47] или Зайца минуем место под названием Нусима [48] и пересекаем так называемую Танагава [49] . Отчаянно спеша, достигаем местности Нада в Идзуми [50] . Сегодня на море нет ничего похожего на волны. Кажется, мы пользуемся благоволением богов и будд. Сегодня, если считать с того дня, как мы погрузились на корабль, исполнилось тридцать и девять дней пути. Теперь мы прибыли в страну Идзуми, а здесь пиратов нет.
46
Пролив Ава находится между о-вом Сикоку и о-вом Авадзи.
47
Час Тигра от 3 до 5 часов утра.
48
Нусима — островок в 4 км к югу от о-ва Авадзи.
49
Танагава — по-видимому, название местного течения в районе о-ва Авадзи. В настоящее время не идентифицируется. Возможно, в тексте должно быть «Надагава» — участок открытого моря с сильным течением и волнением к югу от о-ва Авадзи.
50
Местности с таким названием в провинции Идзуми нет. Предполагают, что Ки-но Цураюки спутал два последних названия, и здесь должно значиться Танагава — селение Танагава было расположено при входе в Осакский залив, на территории провинции Идзуми.
День 1-й 2-й луны. Все утро шел дождь. Перестал он около часа Лошади, и тогда мы, выйдя из местности Нада в Идзумо, пошли на веслах. На море, как и вчера, не видно ветра и волн. Миновали сосновый бор на Черном мысе. Название места черное, цвет сосен — зеленый, волны на берегу подобны снегу, раковины — цвета Иудина дерева [51] , так что до пяти цветов тут не хватает лишь одного [52] . Между тем сегодня, начиная с местности Хаконоура (Бухта-шкатулка), идем бечевой. Пока передвигаемся так, один человек слагает стихи:
51
Цвет Иудина дерева — темно-красный.
52
Пять основных цветов по старояпонским представлениям зеленый, черный, белый, красный и желтый.
Потом и старший на корабле [53] молвил с печалью: "Вот и этот месяц наступил" — и, не в силах сдержать страданий, добавил: "Другие тоже говорят об этом". А чтобы рассеяться, прочел:
Мы провели здесьСорок или пятьдесятВесенних дней,Таких же длинных,Как бечева, влекущая корабль.53
Т. е. Ки-но Цураюки.
Те, кто слышал его, думали и, должно быть, украдкой говорили: "Что это? Такие незатейливые стихи!" Но когда было сказано: "Не ропщите на стихи, кои старший насилу из себя выдавил и считает хорошими", шепот прекратился.
Внезапно поднялись ветер и высокие волны; мы остановились.
День 2-й. Дождь и ветер не прекращаются. Весь день и ночь напролет молимся богам и буддам.
День 3-й. На море так же, как и вчера, поэтому корабль не выводим. Ветер дует не переставая, и прибрежные волны то встают, то откатываются назад, В связи с этим были сложены стихи:
Нет проку никакогоНить сучитьВедь бисеринки слез,Что льются в изобилье,Не нанизать на нить.Так сегодня и смерклось.
День 4-й. "Сегодня, — сказал кормчий, — ветер и облака кажутся мне очень плохими". И не стал отправлять корабль. Однако же ни волны, ни ветер не поднимаются весь день. Этот кормчий такой болван, что даже погоду предсказать не мог.
На этой стоянке на берегу множество разных красивых раковин и камней. Поэтому один из находящихся на корабле, тот, кто только и думал с любовью что об ушедшей в прошлое [54] , сложил так:
54
Имеется в виду Ки-но Цураюки, непрестанно думавший о своей умершей в Тоса дочери.
А один из присутствующих не выдержал и, чтобы отвлечься от мыслей о морском путешествии, сложил и прочел:
Забвенья ракушкуЯ вряд ли здесь найду.Прощальным даромДля меня пусть будетЛюбовь к жемчужине [55] .Похоже, что из-за девочки и родители впали в детство. Может быть, иной сказал бы, что она вряд ли была похожа на драгоценный камень. Однако же есть и такая поговорка: "Как мило нам лицо умершего ребенка!"
55
Жемчужина — поэтический образ любимого ребенка.
Вот еще стихи, которые сложила одна женщина, сетуя на то, что день проходит на одном и том же месте:
О Идзуми — Источник,Чьей прохлады не познаешь,Даже руки погрузив в него.В таком Источнике, не черпая воды,Проводим дни за днями [56] .День 5-й. Сегодня наконец из Нада, что в Идзуми, направляемся к стоянке Одзу [57] . И сосняк на берегу, и взгляд стремятся вдаль. Каждый из нас томится, и вот сложены стихи:
56
В стихотворении обыгрывается название провинции Идзуми (букв. "Источник") на юге о-ва Хонсю, в пределах которой остановился корабль.
57
Название Нада указано, видимо, ошибочно, поскольку в статье за 1-й день 2-й луны уже описывалось отплытие из Нада.
Так и продвигаемся, переговариваясь друг с другом, а тем временем раздается команда: "Гоните судно быстрее, пока погода хорошая!" И тогда кормщик, обратясь к корабельщикам, говорит: "Поступил приказ с самого корабля: прежде чем задует утром ветер северный, бечеву тяни быстрей!" Слова эти, напоминающие стихи, — непроизвольные слова кормчего. Кормчий ведь специально не думал: вот, мол, теперь я произнесу что-нибудь вроде стихов. А те, кто слышал, заметили: "Удивительно! Вот ведь высказался, прямо как стихи прочитал!" А когда попробовали записать, действительно: тридцать и один слог [58] .
58
31 знак слогового письма — стандартный размер танка.
Сегодня не поднимаются ветер и волны: подействовало, что люди целый день молятся: "Не вставайте, о волны!" Только что было место, где собираются и резвятся чайки. В избытке радости от приближения к столице один ребенок читает стихи:
Знаю я: это из-за моленийНаступило затишье от ветра.Только странно одноДаже чайкиМне кажутся пеною волн!Корабль все продвигается, и вот видна прекрасная сосновая роща в местности Исидзу; и далеко тянется песчаный морской берег.
Потом проходим окрестностями Сумиеси [59] . Один человек слагает
Едва взглянув,Я сразу понял,Что, прежде чем соснаИз бухты Суминоэ,Я старости достиг [60] .И тут мать той, что ушла в прошлое, прочла, ибо не забывала ее ни на день, ни на час:
Подведите корабльК Суминоэ.Я не знаю, бывает ли прокОт забвенья травы…Мне ее бы пойти и нарвать [61] !59
Сумиеси — название синтоистского храма в черте современного Осака.
60
Cосна — символ долголетия. Автор стихотворения — сам Цураюки, намекающий, что годы службы в Тоса не прошли для него даром. Суминоэ здесь — другое название Сумиеси.
61
Травой забвения горестей в японской поэзии именуют лилейник. Местность вокруг Сумиеси славилась зарослями этой травы.