Тепло и пасмурно. Осадки у ворот.Раскрою зонт – пройдусь под крышей мира.Здесь радости не больше, чем хвороб, —надень гамаши, шарф из кашемира,и в добрый путь...Старея по часам,ты постепенно выпадешь из ритма,упорно собирая по частямобломки развалившегося Рима...
25 о к т я б р я
ДОЖДЬ НА СРЕТЕНКЕ
1
Отсюда хорошо – вернуться...Память тянет, как Жучка за рукав.О прошлое моё, мой уголок бермудский,отпустишь и меня, распорядившись мудро,и я останусь, пса не заругавза этакую вольность...Под автобросаются огни, навстречу ностальгии,и вспыхивают всполохами в тон...Ушедшее, как видно, камертонпожизненный. А небеса – стальные.
2
Я знаю, есть Китай, «китайское варенье»,Китайская стена и что-нибудь ещёкитайское... Но здесь, под дождиком, вернееживётся – в ноябре погодкою польщёнпривыкший жаться в щель любую соплеменник.Как иероглиф мудр – мудрён любой чертёжпроходов и дворов... Взаправду пламенеетсердечко, что вросло в родительский чертог.
8 н о я б р я
ОСЕНЬ В НОЯБРЕ
Осенних ризниц тусклый матерьял...И русский мир в предчувствии осады.Минуту и другую потерялтекущий день, осунулись фасады.Ноябрь – напасть. Беги, покуда цел!Сморчком глядит последний поселянин —забытый лист. Глядит иудой в цельпоследний месяц – дрожь пошла слоями,как снег и снег... Ноябрь глядит в окно.Туманна морось, и стекло туманно.Туманного предчувствья волокноуже страшит – ещё, однако, манит.
8, 9 н о я б р я
В КАМЕРГЕРСКОМ, или ДЕТСТВО Н.
Кого здесь только не было! Премьерпрохаживался, зрители толкались...Но стали новым лицам не в пример.Так память наша бедная – долга лииль сроду укорочена – долгамизадавлена, и времени приметискать необязательно...Примерьуже не роль. Что принято – промерь,но кровью, но истёртыми ногами.Как праотцы, что обучили гамме.
9 н о я б р я
ТЕПЛО, или МОТЫЛЬКИ
Неурочно тепло – всё б бродить по его берегам.Изумляться красе – каждый раз и знакомой, и новой.Здесь теченье молчит, неожиданный там перекат...Кто умеет смотреть, разглядит увяданье – в обнове.И не меньше цветов, и оттенков поболее, чемясным маем, горячим июлем,золотым сентябрём – их понятней любить и ловчейо любви говорить – собирается улей.И плывя ноябрём до зимы, поменяешь уклад.Но о том не теперь – так тепло, даже крылышком машетчуть заметная тварь, у кого ни другого угла,ни товарищей, ни... И забот неизмеренных наших.
10 н о я б р я
НОЧНОЕ
В огромном городе моём ночь.
Из дома сонного иду прочь...
М. Цветаева
Напрямую бульварной дугой,развязав по дороге тугойузел – жаль, что никто не узнал —на ходу не распутать узла.Ну а воздух – не выпить-то как?!Всё иду, зажимая пятакна метро – впрочем, где пятаки?!Уж давно не войти по таким.Так и жизнь: оглянулся – да где ж?По кривой исполненья надеждмы искали... А совесть права —всё твоё, коль дорожка пряма.Напрямую бульварной дугой!Я дороги не знаю другой —вот и маюсь, и дело с концом —не ходи, с пятаками, кольцом!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Возвращаться бульваром не грех.Поздний воздух осенний нагрет,что живёшь не по правилам вновьи идёшь в новобрачную ночьнапрямую Бульварным кольцом,влажный куст на пути, огольцом,повстречав...Уходя в сонный домпрочь отсюда – с монеткой на то.
10, 11 н о я б р я
«Каштаны в рваных тряпочках листвы...»
Каштаны в рваных тряпочках листвы,понурой и колеблющейся слабо.В бесшумных мягких тапочках лисыгуляет осень – каждый день на славу.И мы остановились на ходу,вперяясь в миг дарованной удачи:нам холодно, как будто по задачиусловию известному, но с дачине съехали мы в нынешнем годуещё... Здесь тишина ласкает слух.А в городе, должно, каштан в отрепьях...Почти не замечаю, как ко снустремится миг. Легка синица тренькать.
11, 12 н о я б р я
«От пейзажа сбежать и попасть в сердцевину саму...»
Уже бо и секира при корени древа лежит.
Мф. 3, 10
От пейзажа сбежать и попасть в сердцевину самунерешённых задач (никогда!), связку старых вопросов,где другой матерьял, и премудрую деву-совуне посадишь на сук, не откупишься просомот голубки с небес. Здесь варьяций немного с тех пор,как из Райских ворот вышли двое прикрытых,распознав наготы существо, и библейский топорвсё стучит и стучит, соблазняющий прыток.То ли дело пейзаж – вариации в множестве. Прост,бесподобен сюжет – сердце прячется в слово.Но застрявши в зобу, у ворот, не пускает вопросуходить навсегда от ответа, и мучает снова.
12 н о я б р я
В КАБИНЕТЕ, или ПАМЯТНИК
Рустаму Рахматуллину
При свечах в Мариинской больнице.Писательский дом.Занавешены окна-бойницы.Вступительный томздесь пролистан...А дальше – в поход со дворадо возврата на пристань,что уже без него сотворят.Подниму занавескуи увижу спины разворот.А бессмертные бесывсё чернее московских ворон.Смотришь белой вороной,поправляя очки и житьё,где Москве – оборонойтвоего ополченья шитьё.Прочно пригнаны нити,и надёжен защитный покров.В Царство Божие внидем,сохранив Божедомки покрой,кто чем мог, чем богаты.Свечи тают, но свет не погас.В затемненье блокадыярче звёзды. Почти напоказ.
М о с к в а, Б о ж е д о м к а, 11 н о я б р я ,
д е н ь р о ж д е н и я Ф. М. Д о с т о е в с к о г о
«Жизнь сжалится, сжимаясь, и сожмёт...»
Жизнь сжалится, сжимаясь, и сожмётв объятиях – страшусь, не зная как-то?И снова повторяю: горше мёдвсего на свете... Не бочонок – кадкауже полна, и нечего хотеть.Деревья расступились в наготе.Ноябрь, хоть и добряк сегодня, завтра —безжалостен – на то его праваи долг готовить будущее. Затхлослегка, и сладко странствует трава...