Разгляжу шереметевских дев,в изумрудной траве постою.За спиной, красотой оскудев,время множит работу свою.Не вернусь. Стану с камнем на ты —я к нему приложила ладонь.Рядом с мрамором ни темноты —только свет. Не вернусь я, а то......А то ночью хоть выколи глаз,а то днём – никого б не видать...Тишина неземная легла —в облаках начинает витать.Постою у останкинских деви гнездо по соседству совью...За спиной, красотой оскудев,время множит работу свою.Здесь останусь. Мне с камнем на тывеселее. В лицо посмотрев,я уже не страшусь темнотыи дневных нескончаемых треб.Лишь касаться святой чистотыи дыхания мраморных дев...Жить-то надо. Ведь тут часто тыто же чувствовал в годы надежд.
19 с е н т я б р я
В НЕОПАЛИМОВСКОМ
1. Дворик
Памяти Лазаря Гадаева
В Неопалимовском, где Пушкин, бронза ибылое дышит,ты говоришь, что живы – прозой истихами – ты же.У вставшего Поэта под ногойгрибные шляпки...О, Родина! И любо, и на койпо кругу шлятьсямосковскому? Здесь юность и итог —поэтов встреча.Я слышу ваш настойчивый истоксозвучий в речи.Почти врос в землю старый дом,прибавил топольв обхвате... Где-то сторонойчужбины топот...А здесь физалиса огни,ползут грибочкииз-под Поэтовой ноги —руки рабочейХудожника, чей матерьялсудьба и бронзаи кто судьбы не потерялпоэта в прозе.
2. Праздник
В Неопалимовском на праздник сердцу рай.Там был балкон и виноград под кобальт,и дряхлый особняк, конюшенный сарай,и кошечка, что лапочкой – царап... Душе царап,когда везде подкопыпод Родину, охранною подковойхранимую столетия подряд,покуда новый варвар не потряс.Святая Богородица, чей куст горит и не сгорает.Далёк Синай, а будешь начеку – Она не за горами.И вот уже не надобно подков.И как бы ни готовился подкоп,Москва к Престолу первому приходит,на беглый взгляд к бессмертью непригодна.Но жив Неопалимовский анклав,одетый в несгораемый оклад.
21 с е н т я б р я, Р о ж д е с т в о Б о г о р о д и ц ы
ВСПОМИНАЯ
...Степной ковыль, на озере камыш —всё будит память, всё тревожит.Там чайка плачет, там всплакнула мышь,рыдает озеро под вёслами... Как вожжинатянут нерв, задетый поперёк...Соломки подстелил бы, поберёг,но – если б знал... На острове базарты помнишь птичий? Аж качнулась лодкаи вёсла заработали в пазах...Ах, как светло, как пасмурно... Как ломковоспоминанье, въехавшее в быльподвижную, как шёлковый ковыль...
21, 22 с е н т я б р я
«Ну и что, что я хотела...»
Ну и что, что я хотелабыть такой – такой не стала?Били б даже батогом ипереставили местами —всё б вернулось, как ни горько, —не цветут зимой цветочки.Не поднимешься ты точнона чужих ногах на горку.Потому – часок хотенью,остальному – время, время...До того, как за дверь, с теньюуходя, замочек врежешь.
21, 22 с е н т я б р я
ОБРАЩЕНЬЕ
Но стихи читать-то можно?!Дождь пошёл. Опять потёмки.Обойти бы все таможнистороной – сквозняк в котомке.Золотой держу подальше —от разбойников, вестимо...На смирение поданныйдля того, чтобы вместилачто вмещается с натугой.То просторен мир, то тесен.Что срисовано с натуры,то и будет. Не до песен.Не до песен, не до писем...Разреши хоть слово молвить.Хоть одно. Второе молча.Но стихи читать-то можно?!
22 с е н т я б р я
ПОДСОЛНУХ
Г. Д.
Бутылочного смуглого стеклас подсолнухом так живописна склянка,что прежние тотчас померкли клятвыо лучшем из цветов... Смотрю в упор,не слыша ненавязчивый укордругих... Подсолнух мой головкой вертити радует, как в детстве. Кто не верит,приди в мой дом, по солнечным часамсверяя быль. Ночь сложит по частямобрывки снов, как лист чужого пазла...Не видеть солнца, видимо, опасно.Подсолнух мой послушник света – жёлтего чепец, его восстали листья,поникшие вчера – уже светлеют лицасошедшихся, и продолжает литьсяцелебный свет с цветочным витражом.
22 с е н т я б р я
ЗАТЕМНЕНИЯ. РЯБИНА
Г. Д.
Затемнения, сумраки, теньпо углам – утром комната в страхе.Не помогут ни лук, ни кистень,разве связка горячих кистейзаоконных – рябина на страже.Хоть и горько с такой, а светло.Горечь вяжет, но горечь не губит.Это осень – «седой оселок»,с ней оранжево губы свело,ну а сердце – в квадрате, не в кубехорошо хоть... Рябиновый вкусне в новинку. Оглянешься – вечер.Взяли птицы намеченный курс......Поутру наполняется кустгорьковатою красною речью.
23 с е н т я б р я
ПОДЁННОЕ
С осиновым трепетом клён.Осенний осиновый кол.Все клёны, все колья со мной —шагаю с набитой сумой.Не сбросишь суму, как балласт.Мне жизнь говорит: «Ис полла!»Я это же тоже скажу,но в сторону взглядом скошу,к несчастью... Поэтому – кол,бессмертного целого – скол.И – «с райского древа не трожь».И сердца кленовая дрожь.
24 с е н т я б р я
УТРЕННЕЕ
Цепочка неровная утрнаучит терпенью.И словно бы сделался мудрмаленько теперь-то.Ан нет, на глазёнках слезаи смотришь с опаской,как будто телёнок слизалнеласково с глазканадежду... А солнце поддасти пару и жару,а там – дождевая водапо крышам пошарит,и – заново... Ясно – темно,согреет – сморозит...Слезинки не вылить те вновь —не вздумай морочить...Терпения пробуй плоды.Сколачивай крепче плотыКовчегом. По долгам плати.С голубкою дальше лети.
25 с е н т я б р я
В СОЛНЦЕ
Не согреешься впрок, не надышишься сверх диафрагмы.Станет осень худой, станут голые кости греметьнаступившей зимы, будут жаркими думы да храмыот огарков свечных, от бессмертного бедных приметв слабом сердце... Здесь осень почти золотая.Здесь согреешься справа, а слева подмёрзнешь вот-вот...Но пробитую брешь непогодой – Христос залатаети однажды опять даст зиме отгремевшей отвод...Где ж ты, вьюга-пурга... Где вы, сердца глубокие раны?Погляжу – удивлюсь. Всё как в лучший творения день.Всё взаправду, и мы. И идём, на ступень покоряяэту лестницу вверх, башмаки понадёжней надев.