Чтение онлайн

верно, с добрых полмили, а потом возвращались назад. И еще

там была гора, покрытая снегом; однажды она взобралась туда

верхом на муле.

Потом граф разоряется, пускает себе пулю в лоб. Ей прихо

дится вернуться в Париж, без гроша в кармане, настоящей го

лодранкой, и к тому же она еще и беременна. Встреча с

акушеркой — та взяла у нее бриллианты, обещала обучить сво

ему ремеслу, а сама обокрала, да еще стала торговать ею. Зна

комство с клиникой. Описание комнаты Марии, — на столе гра

фин, по бокам два стакана, старый ореховый секретер. «Он,

наверно, приносил мне несчастье, в конце концов я его про

дала».

Потом роман с чиновником, компаньоном какого-то комис

сионера из ломбарда, — он снимает для нее квартирку, обещает

обставить мебелью, но когда она перебралась туда, оказалось —

комнаты пусты! И не забудьте, что она беременна. Ночью ей до

того стало обидно, что даже зубы заболели, пошла туда, где он

жил, уговорила консьержку пустить ее: «Меня-де послала се

стра, она рожает, ей очень худо». Входит в его комнату и прямо

ему в упор: «Вы порядочный человек или подлец?» И тут же

требует, чтобы он сдержал свое слово, предъявляет расписки,

распахивает окно и говорит: «Если не сдержите, клянусь бо

гом, вот сейчас на ваших глазах выброшусь на мостовую!»

Тогда он согласился.

Потом рассказ о том, как она была бедна в клинике — два

чепчика, две нижние юбки, два воротничка и две пары манжет.

Но все, бывало, так и блестит, люди думают, что у нее много

белья, а она просто каждое утро стирает. Пол у нее в комнате

блестел — «ну прямо как во дворце».

Гулял на Бульварах и встретил Шолля, — он затащил меня

к себе, на улицу Лаффит, выкурить трубку.

В его квартирке красуется на стене портрет Леблан с увере

ниями в ее вечной дружбе. Квартира мужчины, в жизни кото

рого много женщин, — настоящая квартира девки: повсюду

парфюмерия. В книжном шкафу — одни только современные

авторы, зеркала украшены по бокам парой бра с розовыми све

чами.

Он сразу же снял сюртук, жилет — ему все жарко, он взвол

нован, он открыл окно. Заговорил о том, что собирается вызвать

на дуэль Водена — тот оскорбляет его в своей книге, которая

345

уже печатается. Рассказывая об этом, он шагает взад и вперед

по комнате, как дикий зверь в клетке.

Страшная жизнь! Нездоровая, возбуждающая атмосфера

мелкой прессы, скандальные слухи, которые приходится подби

рать каждую неделю, роман, который он стряпает на скорую

руку, используя факты своей жизни и собственные любовные

истории; вечная погоня за деньгами, жизнь, проходящая в ре

сторанах и кофейнях. Эскапады в публичные дома, ночи у Лео

ниды; честолюбие — по мелким поводам, но тем не менее беше

ное, лихорадочное; попытки проникнуть в театр с помощью

различных знакомств, посвящения Баррьеру, рукопожатия в

кофейне театра Варьете; и ко всему этому примешивается еще

спиритизм. Ибо он еще и медиум! Ему, по его словам, является

Мюрже — дух Мюрже, произносящий загробные остроты!

Положительно интереснейший тип — этот человек, бывший

когда-то моим товарищем и другом; он — великолепное олице

творение литературного «дна», болезненного беспокойства всех

этих людей, в которых худосочный талант сочетается с гряз

ными вожделениями, с больной душой.

9 мая.

Путье пишет Христа по заказу одного кюре. Это Христос

для лореток и одновременно Христос-человеколюбец — более

удручающее сочетание трудно себе представить! Отсутствие

таланта в искусстве удручает еще больше, чем человеческие

страдания.

Вечер мы провели в какой-то студенческой кофейне в Латин

ском квартале; я почувствовал себя в провинции — те же гром

кие голоса, взрывы смеха, — а в нас, мне кажется, сразу при

знали парижан.

В мастерской, в раскрытой тетради эскизов, прочел следую

щий куплет:

Чтоб подмышки не потели,

Шей белье ты из фланели.

Ну, а ноги коль воняют,

Ничего не помогает.

У стены — череп, в обои воткнуты птичьи крылья, образуя

вокруг него как бы нимб. Развешаны этюды. Вместо двери —

большая рама с занавеской из коленкора, красного, как туника

в какой-нибудь трагедии.

Чтобы не тратиться на натурщика, Путье мастерит на по

мосте, какие бывают у скульпторов, модель своего Христа и дра-

346

пирует на ней мокрый носовой платок, устраивая складки на

греческий манер!

Вся обстановка напоминает комнату рабочего или, вернее,

холодного сапожника — любителя картин либо комнату при

вратника, собирающего картинки и литографии, которые он

гвоздями приколачивает к стенке. Что-то есть во всем этом в

высшей степени простонародное. Нантейль появляется из своей

конуры с совершенно обалдевшим видом, будто двое суток

проиграл в вист, — еле ворочает языком, глаза отсутствующие,

не знает, что говорит. Манера держаться: руки в карманах, по

ходка вразвалку — похож на рабочего, ступающего по ковру.

В нем в самом деле есть что-то от рабочего, так же как в дру

гих, — в Сервене, например...

Видел этюд женщины — великолепный, лучшее изображе

ние плоти, которое я когда-либо встречал, — полотно подписано

неизвестным именем — «Легрен». Это еще не имя, но, может

быть, завтра будет им.

13 мая.

После возвращения из музея Кампан а *. Восхищение древ