Чтение онлайн

очень взволнованные, отправляемся в соседнюю кофейню вы

пить по стаканчику шартреза, и там я говорю автору пьесы:

«Ни минуты не сомневайтесь — первый акт будет освистан этой

511

публикой; наш единственный шанс — что Антуан спасет пьесу

во втором акте».

Поднимается занавес, из глубины ложи бенуара мне видны

молодые люди, которые начинают охать и ахать из-за вольно

стей первой сцены. Но почти тотчас же они умолкают, успока

иваются — и вскоре начинают неистово аплодировать.

Можно было только мечтать о такой исполнительнице этой

роли, как Но. В первом акте она завзятая уличная девка, в

третьем — прекрасно и по-современному трагична. Жанвье —

настоящий семинарист в ярко-красных штанах. А малютка

Флери, любовница Метенье, говорит забавным голоском, взма

хивает зонтиком на манер тамбур-мажора, — весело, с увле

чением играет она роль Марии Сорви Голова.

Я не слышал таких аплодисментов ни в одном театре, ни

когда не слышал, чтобы публика так аплодировала в середине

спектакля, как сегодня после сцены суда — и, несомненно,

«Девка Элиза» имела самый огромный успех, который когда-

либо знал Свободный театр.

ГОД 1 8 9 1

Четверг, 1 января.

Весь день напролет правлю корректуру. А в минуты отдыха

смотрю, не отрываясь, на бронзовый профиль брата * на моем

рабочем столе, подстерегая минуты такого освещения, при ко

тором изображение особо похоже: я словно снова вижу живые

движения его красивого, умного лица.

Я закажу копию с этого медальона и установлю ее у себя на

балконе вместо изображения Людовика XV, чтобы портрет

брата был как бы его автографом на доме, где он жил послед

ние годы. <...>

Воскресенье, 4 января.

< . . . > Сегодня вечером Доде снова размечтался о создании

журнала *, который он хотел бы назвать «Шанрозейское обо

зрение» и в который готов вложить сто тысяч франков, чтобы с

помощью этого журнала объединить наших сторонников; при

чем за их материал он будет платить им так, как не платил до

сих пор ни единый владелец журнала. Он видит в интервью —

конечно, не таких интервью, какими полны нынешние газеты, —

совершенно новое средство пропаганды идей, средство, которым

он намерен широко пользоваться в своем журнале, к тому же

они не требуют утомительного редактирования. Этому полупа

рализованному человеку жить осталось считанные годы, и в из

дании такого журнала могла бы найти выход его умственная

деятельность.

Идея хороша, и Доде, голова которого представляет собой

настоящий склад идей, мог бы стать превосходным издателем

журнала. «Но почему такое название — «Шанрозейское обозре

ние»? — спросил я у него,— Мне кажется, что это название

33

Э. и Ж. де Гонкур, т. 2

513

слишком незначительно для такого широкого ума, как ваш».

В ответ он заговорил о деятельности Вольтера в Ферн е, о дея

тельности Гете в Веймаре и о независимой литературе, которая

творится вдалеке от густонаселенных центров, в глухих уголках

страны.

Четверг, 8 января.

Подхожу к Доде, чтобы с ним поздороваться, а он, прибли

зив губы к моему уху, шепчет: «У меня неприятности... крупные

неприятности».

Мы садимся за стол, я взрываюсь, набрасываюсь на Рони и

других молодых, говоря им, что они в литературе трусы, что мы

с Доде все время боремся в одиночестве, что у нас нет никакой,

даже самой маленькой армии, которая помогала бы нам, что та

кой книге, как «Бессмертный», не оказало поддержки ни одно

дружественное перо, что пьесу «Жермини Ласерте» отстаивали

и защищали только какие-то молодые, которых я и знать-то не

знаю. <...>

Воскресенье, 11 января.

Соглашение между Антуаном и театром Новости * относи

тельно представлений «Девки Элизы», уже заключенное было

вчера, сегодня срывается. Соль в том, что любовница Брассера,

владелица этого театра, — театра, где привратник за двадцати-

франковую монету вручает вам ключ от уборной любой акт

рисы, — вопросила Франца Журдена: «Как вы думаете, не по

вредит ли спектакль «Девка Элиза» доброй репутации моего

театра?» < . . . >

Понедельник, 12 января.

Мне сообщили одну подробность из жизни кровельщиков,

от которой мороз подирает по коже. Говорят, что каждый месяц

с них удерживают пятьдесят сантимов для оплаты носилок, на

которых их понесут в день, когда они свалятся с крыши. < . . . >

Пятница, 16 января.

Эжен Каррьер, приехавший на обед в Отейль вместе с Жеф-

фруа, привез мне для моей коллекции Новых * портрет озна

ченного Жеффруа, монохромный портрет маслом, помещенный

на белой пергаментной бумаге в книге Жеффруа «Записки

журналиста», — не портрет, а чудо, очень напоминающий пре

красные, мягко очерченные портреты великих итальянских

мастеров прошлого.

514

Каррьер и Жеффруа рассказывают мне о своем плане — на

писать вдвоем книгу «Париж» * — всю из маленьких кусочков,

попавших в поле зрения, — не претендуя на создание единой

картины города по какому-либо тщательно продуманному