Чтение онлайн

Затем начал расспрашивать Данилина о его поездке в Берлин, на пленум ФАИ{48}, обо всем виденном.

–  Только не врите - какие самолеты лучше, наши или заграничные? Только прямо: здесь дело государственное.

Громов начал говорить начистоту. Сталин был доволен:

–  Вот теперь ясно. Наши самолеты должны быть во всех отношениях во сто крат лучше других. Если в 10 крат - это нам мало.

Осипенко пожаловалась, что девушек в армии зажимают. Сталин огорчился:

–  Как так? - спросил он Ворошилова.

–  Может быть бывает кое-где. - ответил тот

–  Надо поддерживать их, - сказал Сталин - Вот в колхозах женщина стала большой силой, надо создать для этого условия и в армии.

Кокки поднял тост за рекордсменов.

–  Я поддерживаю тост, - сказал Сталин, - Но надо, чтобы у нас было больше рекордсменов, больше мастеров. Героям Советского Союза следует ездить по частям и учить, воспитывать других, чтобы те, в свою очередь, передавали знания молодым.

Молотов пригласил посмотреть кино.

Сталин спросил:

–  Какие картины?

–  "Волоч. дни"{49} и "Волга-Волга".

–  Хорошие картины, - одобрил Сталин.

В кино он сидел с Осипенко и Коккинаки и все время делал замечания ("очень корректные, специальные - вот если бы режиссеры их слышали") Очень смеялся при сцене с ледяной горой в "Волоч. днях".

Прокрутили.

–  Больше нет? - спросил Сталин.

–  Нет.

Вернулись к столу. Сталин увидел, что Ломако пьет чай, подошел, налил ей шампанского, чокается. А та растерялась, непьющая. Мы ей издали машем "Пей, дура, со Сталиным пьешь!".

Сталин засмеялся:

–  Что ж вы не хотите выпить со старым человеком, который скоро умрет.

–  Такие люди не умирают, - ответила Ломако.

Сталин рассмеялся и они выпили.

Молоков мне рассказал, что и он выступил, жаловался ("вижу все о своих делах говорят"), что летает на машинах 17 (18) типов.

Сталин обещал оставить три типа.

Вечером мне сообщили, что Папанина в тяжелом сердечном припадке увезли в Кремлевку. Он позвонил, хотел меня видеть. Я приехал. Очень обрадовался. Расспрашивал, что было на сессии (как раз открылась), очень жалел, что не был на открытии, спрашивал в дальневосточных делах.

Речь зашла о минеевской экспедиции.

–  Я думаю сам пойти, - сказал И.Д. - а то что-то засиделся.

–  Меня возьмешь?

–  Почему бы нет, ты человек проверенный, работать любишь, не то, что Эзра.

Рассказал он мне о конфузе экспедиции за мамонтом на о. Врангеля. Раззвонили на весь мир, организовали экспедицию в 1 млн. руб., а оказалось, когда разбросали гальку, что это туша кита. Комуфлет!

Кокки говорил там о своем западном перелете - через океан (на даче).

14 августа

Уже несколько дней не вылезаю от Коккинаки. Готовим статью "Сталин и авиация" (см. стенограмму). Ничего получается, крепко.

Ильюшин мне сказал, что они готовятся к полету, вроде прошлогоднего. Я спросил Владимира. Он помялся (даже мне о заповедных планах он умалчивает, но, видя, что деваться некуда, выкладывает все).

–  История такая. Когда мы были 18 июля на даче у Молотова, я спросил Сталина: "А можно теперь слетать на Запад?" Он ответил: "Зачем? Нет смысла. Ваш перелет показал возможности машины. Все равно, что на Запад, что на восток. Каждый человек поймет, что это расстояние машина может покрыть в любую сторону". - "Да ведь хочется!" Сталин засмеялся. "Да и скорость мала 300 км. в час. Этим сейчас никого не удивишь"...

–  А если ... - тут я замялся и отошел. Ходил с час, прикидывал. Потом через час подошел и спрашиваю:

–  А если 350?

Сталин нисколько не удивился вопросу и ответил так, как если бы разговор продолжался.

–  Это уже вещь.

–  Хорошо. Я вас сейчас ничего не обещаю, ничего не прошу. Сделаю прикидку, проверю. Если выйдет - можно придти?

–  Можно.

Вот и готовлюсь Хочу пройти на 5000 с двумя тоннами. Трудное дело: выкидываю баки, чтобы разместить мешки, бензину беру в обрез, а расход по сравнению с прошлым годом повышается. Ух.. Вот только не знаю, кого штурманом взять - Сашка в отъезде...

Пообсуждали. Остановились на Данилине. Поговорили вообще о штурманском деле. Я высказал мнение, что штурману нужно кроме знаний - чувство места (вроде чувства земли у летчиков). Володя согласился и рассказал о чувстве (чутье) любопытную историю:

–  Вот сегодня (14 августа) я испытывал новые моторы. Нужно было снять характеристику скорости на разных высотах. Снял на двух и, оборвав испытания, вернулся на землю. Вылез и говорю: "Разберите правый мотор, по-моему, у правого верхнего цилиндра (а их 14) поршень начал гореть".

Приехали моторщики. Выслушали меня.

–  Приборы показывали нормально?

–  Да.

–  Масло?

–  В норме.

–  Шум, перебои?

–  Нет.

–  Что же?

–  Чутьем чую и могу твердо сказать, что в следующем полете мотор рассыплется в воздухе.

Не верят Вот завтра снимут мотор - позвони. Уверен, что не ошибся, хотя никаких сигналов нет, вот только стрелка оборотов чуть качалась.

Он рассмеялся:

–  Вот в прошлом году у меня забавно получилось. Хотел я прикинуть скорость на 2000. Вдруг мотор начал сыпаться. Цилиндр за цилиндром - чик, чик. Вскоре один совсем кончился. Я был километрах в 150 от Москвы. Домой. Тяну на одном, он тоже сыпется, но знаю, что дойду. Долетел. Посмотрели - 8 цилиндров осталось.

–  Вообще, в воздухе случается все. Нужно быть всегда готовым, а для этого знать, что машина может выложить Иначе - хуже. Я не говорю паника это для валетов, но можно принять не самое хорошее решение. Вот когда летели в прошлом году на 5000 - ведь по сути дела надо было прекращать полет. У меня начали вылетать один патрубок за другим, огонь хлещет, магнето барахлит. А я знал машину и поэтому летел.

Рассказал интересные вещи о посещении Сталина перед полетом на Восток.

Сталин спросил:

–  Вы отдыхали в этом году?

А у меня петрушки было по горло. Машину задержали, бензин подсовывали не тот, я говорю - не возьму. Они мне - вы испытайте. Я: не буду, хотите испытать - наймите самолет, летчика. Начали испытывать - моторы полетели. Они в кусты - никого нет. Присылают спецрезину - рулю - лопается. Поставил второй сорт - держит. Почему? Моторы - не те. Все сам, сам, сам.

Я и говорю Сталину - некогда было, сам готовил машину, сам проверял все, ибо у меня такая привычка. Он одобрительно заметил: