Чтение онлайн

Разговор зашел о "Седове". Я сказал, что собираюсь лететь. Он заинтересовался маршрутом, количеством кораблей.

–  Сколько от Москвы?

–  3 200-3 500.

–  Только то! А сколько туда надо доставить народа?

–  15. И обратно 15. Немного груза.

–  Гм. берусь сегодня вылететь из Москвы на моей машине. Мальчиков посажу в зад. Вечером там сяду на прямую. Утром следующего дня буду здесь. Вот и вся экспедиция. И со своим бензином.

30 января

Сегодня я дежурил по отделу. По редакции дежурил Ушеренко. Ночью я зашел к нему: он разговаривал со Сталиным. Оказывается, Сталин обратил внимание на две телеграммы в Тассовском бюллетене и попросил их дать в газете. Дело было около 2 часов ночи. Хозяин говорил, очевидно, с дачи, комплекта у него под рукой не было. Яша искал - не то, искал - позвонил опять - не то. Наконец, нашел - то!

–  А кавычки в заголовке оставить?

–  Нет, можно без кавычек, - ответил Сталин.

Дали на видном месте на 5-й полосе, открыв полосу этим материалом. Звучит!

Звонил мне Шевелев.

–  Ну ты летишь или нет? Оставлять тебе место или отдать другой газете? Претендентов много. Решай скорее! Место - одно на всех!

Ночью говорил с Ровинским и Ушеренко. Молчат.

11 февраля

Некоторые разговоры происшедшие за последние дни:

1) Звонит Водопьянов:

–  Ты летишь?

–  Собираюсь. На твоей машине.

–  Что ж, машина хорошая.

–  А как дальний вариант?

–  Это с о.Рудольфа.

И сегодня в ГУСМП (гл. упр. сев.мор.пути)

–  Миша, когда летите?

–  Не летите - ты ведь тоже идешь! - а летим.

2) С Юмашевым:

–  Как дела?

–  Готовимся. Раньше всех грек подойдет.

–  Меня возьмете?

–  Только на стабилизаторе есть место.

3) С Байдуком:

–  Слышал, что на "Седова" собираешься. Хорошее дело.

–  Думаю. Вы же не возьмете?

–  Нет. Тут еще теснее. На старой еще можно было подумать. А тут впритирку.

–  Про наш дальний вариант знаешь?

–  Слышал. Что ж, правильно. Какое там расстояние?

–  ~3 500.

–  По-моему, больше.

–  Нет. Считай - 32 градуса.

–  Да, верно. А запас?

–  На 27 часов.

–  Ну тогда хватит и запас есть. Без запаса лететь нельзя. Мало ли что понадобится: обойти чего-нибудь, обогнуть фронт.

–  Ну, там выберем. Оттуда виднее.

–  Еще бы, выше - лучше видно. А когда ты мне свои книги дашь?

–  Лежат.

–  То-то. И я заканчиваю книгу о Вальке. Могу дать отрывок Узнай. Больше писать ничего не могу. Некогда. Завтра к тебе с аэродрома заеду.

(не заехал)

4) С Федоровым:

–  Я считаю, лететь незачем. Идут нормально. Все в порядке. Люди здоровы. Изменения по сравнению с "Фрамом" (корабль Амудсена - С.Р) уже ясны по первой половине пути. С остальной справятся.

5) Ночью у Ровинского:

–  Лететь нам не к чему. Надо просто заполучить человека и все.

Обидно!

6) Вчера был Шейнин. Мы напечатали два его судебных очерка: "Дорожный случай" и "Унылое дело".

–  Вдруг Вышинского вызвали к Молотову. В.М. спрашивает: "Вот т. Сталин интересуется: тут в "Правде" были напечатаны рассказы про замечательную работу следователей. Почему вы их не отмечаете?"

Вышинский ответил: "Мы их премировали месячным окладом". - "Да нет, не то, надо представить к орденам" - "Слушаюсь".

Вышинский замешкался: на следующий день у Молотова напомнили. Замечательно!

12 февраля

Несколько воспоминаний о Чкалове.

1) Пришел я прошлым летом к нему на дачу. Вечер. Валерий сидит на террасе. За столом - Менделевич с женой. Валерий обрадовался:

–  Вот, знакомьтесь: Это Лева Бронтман. Летал на Северный полюс. Журналист, с редким характером. Остальные все переметнулись к новым героям. А вот он, да еще Левка Хват держаться, не забывают старых друзей. Садись, Лева! Пиво будешь пить? Лелик, дай стакан!

–  Что ты Лазаря Константиновича Левой зовешь? - вмешалась Ольга Эразмовна.

–  Для меня он Лева.

2) За неделю до отлета на Полюс я ехал вместе с Валерием в машине домой. Он внимательно слушал мой рассказ, расспрашивал о машинах. Затем сказал:

–  Жалко мне тебя. Разобьешься, погибнешь.

–  Почему?

–  Да сесть там нельзя. Уверен. Я ж эти машины знаю. Думаешь - только на истребителях летал? Чкалов на всем летал. Я тебе больше скажу: в Забайкалье (? Л.Б.) я на этих машинах пикировал. У всех глаза на прическу полезли, когда увидели (он засмеялся). А сесть там негде. Разобьетесь. Я знаю, на чем надо лететь.

–  На чем?

–  На "ТБ-3" надо планеролеты на буксире тащить. Больше, можно со всем барахлом. Они там отцепятся и сядут легко. А так - гроб.

–  Брось, Валя! Я еще с тобой полетаю.

Он рассмеялся, обнял меня:

–  Ну, счастливо. Ни пуха, ни пера!

По возвращению из экспедиции я ему напомнил об этом разговоре. Он смутился:

–  Я ж шутил тогда.

3) Во вторую годовщину полета по Сталинскому маршруту я послал ему приветственную телеграмму. Он был очень растроган:

–  Только ты, да Левка вспомнили. Вот спасибо, ребята!

–  Валя, пошли телеграмму Фетинье Андреевне.

–  Пошли сам, я замотаюсь. Вот обрадуется старушка. Ты знаешь, она нам в Америку поздравление прислала.

4)В 1937 году летом я встречал на границе Чкаловскую тройку, возвращающуюся их Америки. Вечером с начальником заставы выехали на пограничный разъезд Колосово. Вышли на перрон. Тихо. В 40 шагах - арка, граница. Пограничники по привычке разговаривают тихо, огонек папиросы прикрывают горстью.

Вот далеко послышались шумы поезда. Через несколько минут он уже подкати к платформе. В ярко освещенном окне видны ребята. Чкалов, перегнувшись, рассматривает темный перрон. И вдруг - закричал:

–  Бронтман, черт! - это были его первые слова.

Бросились в вагон, расцеловались с ним, с Байдуком, с Беляковым поздоровались. Через несколько минут были в Минске. Митинг, встречи. За Минском Валерий утащил меня в свое купе и начал расспрашивать о Москве, о редакции, о приятелях. Интересовался подробностями нашей экспедиции.