Чтение онлайн

Все ясно! Прекратить всякие разведки. Стали готовиться. И вот, 10 января 1943 года начали. И так - до 2 февраля. 22 бессонных суток.

Многое открылось нового. Вначале мы считали ( кто-то пустил этот слух и он перерос в убеждение), что Паулюс и высшие офицеры смотались в Германию, а в окружении командуют средние офицеры. Это, конечно, меняло обстановку и план: одно дело драться с фельдмаршалом, другое - с солдатами и унтерами. И вот, допрашиваю я как-то одного офицера и спрашиваю: "Когда улетел Паулюс?". Он глаза вытаращил. "Не пытайтесь нас обмануть", - говорю я ему. "Нет, Паулюс на месте" - отвечает он. - "Я был у него с докладом три дня назад". "А когда вы в последний раз знали, что он на месте?" "Я вчера докладывал ему по телефону".

Мы считали, что в окружении около 100 тысяч человек. Оказалось, их было 330 тысяч. Все они остались на месте - убитыми и пленными, за исключением 25 тысяч больных и раненых, вывезенных на самолетах. Ошиблись мы и в отношении пленных, считали и опубликовали, что взяли 95 тысяч, а фактически их оказалось - 135 тысяч. Офицеров было опубликовано 2500, а когда я уезжал было уже 5500.

Разговоры о голоде - чепуха. У них оставалось еще очень много лошадей, да и вообще - я подсчитал - рацион питания окруженных даже в конце операции был в 2 раза лучше, чем у нас в 1919 году. Было достаточно патронов, мин, вот в снарядах ощущался под конец некоторый недостаток.

Мы очень опасались, как бы в последние дни не улетели в Германию Паулюс и генералы. Там было два аэродрома, оба держались под непрерывным артиллерийским огнем (с того часа, как мы узнали об их существовании). В связи с этим, я хочу рассказать, как какая-нибудь мысль бессознательно командует нами. Как-то вечером - дело шло к концу - я уснул на несколько часов. И вдруг проснулся в испуге: ведь немцы могут посадить самолет у своего берега на лед Волги! Через полчаса вся Волга была поднята на воздух.

Дважды мне пришлось допрашивать Паулюса. Первый раз - 1 февраля. Мы заняли южную часть, а северная группа продолжала драться. Нам было жалко наших людей. Мы вызвали Паулюса и предложили ему дать приказ о сдаче. Он категорически отказался, мотивировав двумя причинами: во-первых, я не главнокомандующий, а военнопленный, во-вторых, они меня не послушают, т.к. имеют приказ Гитлера драться до конца.

Сталинградская битва многому нас научила. В январе 1943 г. вышла директива Сталина об артиллерийском наступлении. Бои под Сталинградом показали, что эта тактика является совершенно правильной, и она с успехом применялась и в дальнейшем.

Наша артиллерия по праву может называться сталинской. т.Сталин всем родам войск уделяет очень большое внимание, но артиллерии - больше всех. Всегда особенная, отеческая забота, внимание, очень глубокие знания и в области нашей техники и ее применения. По каждой операции - в выводах - как действовала артиллерия. В планах - особое место артиллерии.

После войны мы занялись укреплением каюров. По инициативе Сталина организована Академия артиллерийских наук. Ее задачи: а) глубокая теоретическая разработка вопросов техники и ее применения. б) помощь развитию техники с) создание мощных коллективов ученых, работающих в области артиллерии.

День артиллерии был установлен в 1944 году. Когда указ был подписан, нам сказали, что надо подготовить приказ Сталина. Мы сидели несколько дней. Представили. Потом нас позвали. От нашего приказа остался только заголовок и подпись. Весь приказ был написан собственноручно т.Сталиным. Он прочел его нам и спросил: "Ну, как?". Важнейшая оценка в нем - артиллерия: главная ударная сила Красной Армии.

По окончании доклада мы пошли в кабинет Поспелова. Воронов, редактор военного отдела генерал-майор Галактионов, редактор пропаганды генерал-майор Шепилов, полковник Яхлаков, секретарь партбюро Григорий Креславский и я. Военные держались очень стесненно, и поэтому разговор в основном выпал на мою долю.

Я сказал, что хотя мы много писали и много читали о Сталинградской операции, Воронов сообщил нам много нового.

–  Ну? - с удовольствием удивился он. - Что именно?

–  Пауза после окружения, история с письмом, рекогносцировка ваша перед принятием окончательного решения, история с числом пленных. Очень интересно сообщение об их запасах. Ведь мы тогда писали, что у них форменный голод.

–  Чепуха! Они могли еще долго держаться на своих запасах.

–  Почему Паулюс не удрал заблаговременно?

–  Ему не разрешили. Гитлер решил им пожертвовать.

–  Как он держался на допросе?

–  С достоинством. Но не это интересно. Любопытны чисто житейские детали. В первые дни он находился в одном помещении - тесно было - со своим начальником штаба генералом Шмидтом. Там были и наши люди, знающие немецкий язык. Шмидт что-то сказал Паулюсу, тот вскочил и отрезал: "Не забывайте, что вы офицер германской армии! Держитесь с подобающим достоинством!" Шмидт молча и устало махнул рукой. Паулюс посмотрел на него и опустил голову. Вызвали мы Паулюсу на допрос. Он вернулся, молчит. Шмидт не вытерпел и спросил: "Ну как?" Паулюс зло ответил: "Никак!" После долгого молчания, Шмидт опять спросил: "А кто допрашивал?" - "Маршал Воронов и генерал Рокоссовский". "А как выглядит маршал Воронов?" Паулюс сердито: "Маршал, как маршал. Чего вы привязались!"

–  Удалось ли осуществить воздушную блокаду окруженных?

–  Нет. Днем еще туда-сюда, но ночью летали очень много.

–  Как вы расцениваете поход Манштейна от Котельникова на выручку окруженных?

–  Я считаю это авантюрой. Во-первых, это облегчило наши задачи на севере, т.к. немцы стянули свои силы к югу, во-вторых, если бы он и пробился - это просто увеличило бы число окруженных и - следовательно пленных.

–  Значит, нам было бы выгодно, если бы он пробился?

Воронов рассмеялся:

–  Нет. Затянулась бы борьба. Но поход был обречен на неудачу с самого начала.

Я спросил о пожеланиях к передовой. Он достал свою статью, передал ее нам, попросил внимательно прочесть и, в частности, не выкидывать примера о том, что снарядами и минами, выпущенными нашей артиллерией за войну, можно было бы, выложив их в ряд лентой, семь раз опоясать Землю по экватору.

–  Этот пример очень наглядно показывает работу нашего тыла, - сказал он. - Вы даже не представляете себе, сколько предприятий работало на нас. Ну, возьмем, скажем, мастерские министерства кинематографии. Ну, что общего? А работали, ибо пленка - применяется для изготовления взрывчатки. Большаков не раз звонил мне: "Ну, дай передохнуть, у меня картины не выходят". "Ничего, подождешь, потом выпустим!"

И, вернувшись к моему вопросу, сказал:

–  Я бы хотел, чтобы в передовой были оттенены задачи. Они у меня подробно изложены в статье.

–  А создание Академии?

–  Да, да, конечно.

В тот же день вечером я говорил по телефону с маршалом артиллерии Н.Д. Яковлевым по поводу передовой.

–  Я бы просил вас провести такую мысль: надо, чтобы не понизилось внимание технического мира к артиллерии. Это относится ко всем предприятиям, ибо орудия - это комплекс всех отраслей промышленности. Надо сохранить и умножить производственные навыки, технологию. Чтобы не растеряли. Если растерям - будем пузом брать. Учесть опыт, обобщить, положить в запас. Техника не стоит. Иностранцы идут вперед, нам надо быть на уровне, предвидеть. Надо мыслить очень активно, иначе пропадем. Союзники обрели вкус к артиллерии и идут вперед, начав с того уровня, который был к концу войны. У них нет застоя, они стоят на новой базе. Сейчас "Катюшей" уже никого не удивишь. Совершенно другие горизонты, артиллерия подружилась с радиолокацией, реактивной техникой. Все это надо знать, учитывать и обгонять.