Чтение онлайн

–  Не хотелось бы видеть его в короне чемпионата, - сказал комендант.

–  Я знаю, что вы имеете в виду, - засмеялся Ботвинник. - Но не забудьте, что когда Красная Армия приближалась к Эстонии, он был в Норвегии (или в Швеции? - ЛБ), мог там остаться, но вернулся. Он любит своих двух детей, любит свою Эстонию. Правда, он, кажется, предпочел бы, чтобы она не была советской, но это он него не зависело.

–  А как вы считаете шансы Болеславского? - спросил я.

–  Очень высокими. Мы все недооцениваем его. Это очень крупный шахматист. Через десять лет он будет играть еще лучше.

–  Чем объясняется странный миролюбивый старт Бронштейна?
– продолжал я пытать. - Он с маху сделал шесть ничьих.

–  Во-первых, он почему-то решил попробовать себя в позиционной игре, хотя всем ясно, что это - не его стихия. Во-вторых, - тонко заметил иронический собеседник, - он женился. Так что причину надо спросить у Игнатьевой.

–  У кого?

–  У Игнатьевой. Это его жена, шахматистка. Заняла, кажется, четвертое место в женском чемпионате. Она стала играть немного лучше, он немного хуже. Так и должно было получиться, иначе пришлось бы опровергнуть закон сохранения энергии.

Мы посмеялись.

–  Что слышно с чемпионатом мира? - спросил я.

–  Я махнул на это рукой. Вы помните, при вас же, здесь, в этом зале, осенью, мы бились с Эйве, еле-еле уломали его играть не весь матч в Голландии, а половину в Москве. Эйве знает, что он хорошо играет только в Голландии, кроме того, для него это дело коммерции. Недавно они прислали два приглашения, чтобы официально все закрепить. Ваш милый Романов (председатель комитета по делам физкультуры и спорта)...

–  Последний из династии Романовых? - перебил генерал.

–  ... ответил, что матч должен играться в Москве. А это значит, что он не будет играться тут вообще, и его выиграют без нас. Напрасно думать, что они заинтересованы в нашем участии. Они знают, Что без нас кто-нибудь из троих - Эйве, Файн или Решевский - будет чемпионом мира. А если будут участвовать трое наших - тут всякое может получиться. Но вот пойди, докажи. Я уже всюду писал и махнул рукой. Что мне - больше всех надо, что ли?

–  А если мы сейчас упустим эту возможность?

–  Сейчас мы можем автоматически, по уговору, послать трех: Ботвинника, Кереса и Смыслова. А дальше - надо лезть в угольное ушко. По утвержденным правилам следующий раз можно оспаривать звание чемпиона мира в 1949 году. Но для этого претендент должен занять первое место в международном турнире, затем сыграть в отборочном турнире претендентов, и только тогда допускается.

–  А не чешутся у вас сейчас руки на ленинградский турнир? - спросил я.

–  Очень чешутся, - просто ответил он.

–  Не кажется ли вам, что Смыслов незакономерно проиграл Кересу? спросил генерал.

–  Очень закономерно, - живо ответил Ботвинник. - Он был убежден, что он черными проиграет, и блестяще реализовал свои убеждения. Я это увидел еще накануне, когда Вася в партии с Левенфишем (кажется -ЛБ) имел лишнюю пешку и хорошую позицию, но не смог ничего сделать. Он уже накануне думал о завтрашней партии с Кересом, считал, что проиграет ее, и поэтому не смог довести и партию с Левенфишем. Это же совершенно ясно. Надо знать Васю. Я, помню, играл с ним одну очень важную для него партию. Долго думал над длинным вариантом, а когда сделал ход, то увидел, что он вторым ходом может опровергнуть все задуманное. Но Вася верил в меня. Он видел, конечно, этот ход, но полагал, что я не мог ошибиться, поэтому не сделал этого хода, пошел так, как я вначале рассчитывал, - и проиграл партию.

Вскоре меня остановил Романов. Он был навеселе, и весьма сильно, лицо его обрюзгло, но, как обычно, он был очень самоуверенный и чуть снисходительный.

–  Что вы к нам не заходите? - спросил он.

–  А что у вас делать? Рекордов нет, успехов у вас мало. ЦК вас не слушал еще?

–  Нет, и - видимо - не будет. Готовится постановление Совета Министров, материально-техническое. Может, дадите тогда передовую?

–  Ладно, напишу.

–  Остро ставим вопрос о профсоюзных обществах, должно решиться.

–  А как с розыгрышем первенства мира по шахматам?

–  Будем участвовать, - без запинки ответил Романов. - Они не хотят играть в Москве, а мы настаиваем на своем. Вот в июне будет конгресс ФИДЕ, мы решили войти в эту международную организацию. И тогда внутри ее и решим этот вопрос.

–  А где еще будем участвовать?

–  Да вот скоро должно разыгрываться первенство Европы по боксу. Королев мне житья не дает - устрой ему встречу с Джо Луисом на звание чемпиона мира. Он до известной степени прав. У нас ему драться не с кем. И первенство Европы он сможет выиграть. Вот осенью во время поездки в Чехословакию и Польшу он встретился с четырьмя чемпионами - бывшими чемпионами Европы - и всех нокаутировал в первом же раунде.

К нам подошел Арам Хачатурян, композитор. Высокий, с гордым красивым лицом, высоким лбом, густыми черными волосами с блестками седины. Отличный черный костюм, три значка - золотом - лауреата Сталинской премии.

–  Наши женщины-артистки только что высказывали зависть с спортсменам, шутливо обратился он ко мне. - Наша пресса не только пишет только о спортсменах, а не об искусстве, но и беседует только со спортсменами.

Я сказал ему, что накануне ночью слушал концерт из его произведений для зарубежных радиослушателей.

–  У меня нет приемника, - ответил он, - и я только расстраиваюсь от таких сообщений.

–  Над чем вы работаете?

–  Пишу сейчас торжественную вещь - вроде победы, торжества. Не знаю, что получится, и как ее будут играть. Я там даю очень сложную инструментовку. Даже не знаю, как оркестр справится. Только что приехал из Армении, как там хорошо!

Мы разговорились о наших армянских друзьях - Вагаршяне, Григоряне, Демирчане. Он сказал, что сейчас на сцене драм. театра поставлена новая хорошая пьеса Демирчана, а Вагаршян там отлично играет сравнительно любопытную роль.

–  Но он же пьет вино вечной молодости, - засмеялся я.

–  Да, из Вагаршапата, древнего города. Знаете, после этих вин - здешнее кахетинское просто безвкусный квас, как "Чижик" после Вагнера, - ответил он.

Избирательная группа, слава Богу, закончила свою работу, и я вернулся в отдел. Устал предельно. Похудел, осунулся, мучает бессонница. Был у врача вроде, все в норме, надавал всяких пилюль. Надо будет съездить за ними в аптеку.

20-го открылась Сессия ВС СССР. Выходим на 6 полосах. Сидим до утра. Написал передовую о Дне Красной Армии.

Позавчера позвонил Кокки. Сказал, что увлекся фотографией, снимает днем и ночью. "Дошла бацилла до печенок". Предложил через недельку смотаться с ним на неделю в Среднюю Азию. Маршрут: Баку - Ашхабад - Самарканд - Хива Бухара - Ташкент - Москва. На "Ил-14", пассажирский, двухмоторный.

17 марта.

Что-то забыл даже, что надо записывать.

Во-первых, 10 марта открылась Московская Сессия Совета Министров иностранных дел. Даем ежедневно по полосе. Пока большой драки не чувствуется.