Чтение онлайн

ТЕТРАДЬ № 6. 21.08.1936- 14.03.1939 [ОТРЫВКИ]

Дополнение к записной книжке.

Во время митинга я стоял рядом с Кагановичем Л.М. Он вдруг нагнулся:

–  Советская? - показывая на "лейку"

–  Да. 15-я тысяча.

–  Хорошо работает, не заедает?

–  Хорошо.

–  Хуже заграничных?

–  Нет. Вот только пленка плохая.

Выступил Леваневский. Сказал две фразы и кончил.

–  Вот арап, - засмеялся Каганович. - А сказал хорошо.

Митинг закончился.

–  Ну, давайте сниматься - предложил Молотов.

–  Я растрепанный, - замялся Сигизмунд.

–  Я тоже - ответил Молотов.

Вечером был банкет в Моссовете.

Леваневский после рассказывал:

"Предложил я В.М. (Молотову):

–  Полетим, В[ячеслав] Мих[айлович]?

–  Да я бы с удовольствием, с Вами я без всякого червячка полетел бы.

Спрашивал - в чем особенности машины. Заинтересовался, когда Леваневский сказал, что заснял кино[камерой] весь путь и попросил отпечатать тов. Сталину, ему и другим членам правительства".

1936 год

21 августа

См. записи - репортаж репортажа. Речь будет идти только о деловых встречах, событиях, штрихах. Необходимость такого дневника почуял очень давно, но все не мог собраться с силами.

Итак - путь начинается.

Коккинаки сегодня опять слетал. Услышав речь Сталина на приеме тройки (Чкалова и иных) в Кремле 13 августа Володя расцвел от предсказания Сталина. Когда я его несколько дней назад спрашивал - с чем полетишь (500 кг. он дожал до отказа, рекорд с тонной - за ним) он ответил:

–  Собирался с тонной, а пойду с двумя - надо отвечать Сталину.

На аэродром я не поехал. Часа в три позвонил Спирину.

–  Ну как?

–  Коккинаки слетал. Уехал в город. На аэродроме ждет Алексеев.

–  В газетах писать будем?

–  Видимо да. Настроение хорошее.

Часа через полтора после Коккинаки в воздух пошел Алексеев с тонной. Как узнал позже - на старт Коккинаки все, кроме комиссаров опоздали.

Ночью Владимир позвонил мне в редакцию.

–  С чем ты летал?

–  С тонной.

–  ?!

–  Да так пришлось. Рядом стояли с таким грузом.

22 августа

Днем позвонил Алексееву.

–  Какие результаты?

–  Еще не знаю. Вскроют в четыре. Думаю, что удачно.

За несколько дней до этого мы с Хватом (15-16 августа) приехали в Щелково. Должен был лететь Коккинаки. Оказалось, что у его самолета что-то оказалось не в порядке и Володя уехал. Но на метео-вышке стоял Алексеев.

Поднялись. Алексеев высматривал дыры в небе. Все в облаках. Надвигался вечер. Наконец посветлело. Взмыл. Его самолет вы видели все время. Через час 15 минут вернулся. Долго стоял на крыле, объяснял всякие вещи Архангельскому (шалил мотор).

–  Какая температура?

–  -48

В тот же вечер мне позвонил Кокки{6}.

–  Цаговцы{7} говорят о 12000. Верно?

–  Не знаю

–  А температура?

–  -48

–  А, тогда все в порядке. Больше мне ничего не надо.

–  Когда летишь?

–  Завтра, рано утром.

Но Дап{8} не прислал комиссаров ( "я оштрафовал за то, что не явился не тренировку к параду 18.08)

Обработка барограммы огорчила ЦАГИ.

Я позвонил Чекалову - зам. нач. ОЭЛИД{9}.

–  Пишем?

–  Нет не надо. Считайте тренировочным полетом.

Вечером позвонил Володя.

–  Результатов сегодня не будет. Запарились, с утра считали.

–  У кого перспективы?

–  У меня. Есть два варианта - 12350 м. и 12050 м. (рекорд его собственный - 11746)

–  А у Алексеева?

–  12 100. Завтра будет считать с утра.

Вечером провожал ........ (вычеркнуто) на 36 конференцию ФАИ в Варшаву.

Алексеев (ЦАК) сообщил о своем желании лететь на "Грозе"

Днем в редакции был Ляпидевский. Трепался часа четыре.

23 августа.

Утром был в центр. аэроклубе на приеме французской авиационной парламентской делегации. В числе других были Кодос (толстый, краснощекий, грузный) и Боссутро.

.... (зачеркнуто) интервьюировал Кодоса:

–  Что вы можете сказать о полете Чкалова?

–  Не слыхал.

–  А Громова ( на "РД") ?

–  К сожалению тоже не знаю.

–  Кого из советских пилотов вы знатете?

–  Россинского.

Зато Кодос с большой готовностью рассказывал о своих полетах над Африкой, показывал руками как болтает, как самолет пикирует, виражит и проч.

В конце завтрака, Боссутро благодарил за прием и виденное, сказал:

–  Я надеюсь что французская молодежь пойдет по стопам советской молодежи.

За завтраком Кошиц рассказал интересные вещи.

После банкета я и Реут засиделись. Неожиданно приехал Коккинаки.

–  12 101 - объявил он с порога.

–  Рассказывай!

Рассказал. Забавен эпизод с колпачком, который пришлось заменить письмами почитателей (см. отчет в "Я" от 24 авг)

–  А у Алексеева?

–  Даже считать бросили. Не вышло.

Коккинаки явно доволен тем, что у Алексеева не вышло.

Попутно он рассказал о приезде к нему неизвестной знакомой, студентки Новороссийского техникума, передавшей привет от родителей, потребовавшей свести ее с..... и получить какие-то документы в ВУСИС. Владимир просто и грубо предложил ей 60 рублей на билет до Новороссийска, дал еще 10 руб на еду и выпроводил, очень довольную.

27 августа.

Был у Прокофьева на даче. Болен. Лежит. Обсуждает какой-то план с Украинским. Трепались, рассказывали анекдоты, разговаривали.

–  Обидно лежать. Фира, купи коньяку "О.С." - вылечусь мгновенно.

–  Какая сволочь Тардо и Тивель{10}

–  Надо лететь Вот через два дня ждем погоды.

–  Эх, какую бы статью можно было написать! Столько нового за этот год, объедение. Такая тематика!

(25-го напечатан мой отчет о Тушино. Хорош был Кокки на "ЦКБ" и пятерка)

Вечером позвонил Коккинаки. Он болен.

–  Голову ломит, жуткий насморк. Лежу. Обидно. Сегодня должен был лететь, завтра надо было перегнать машину из Тушино. Знаешь, я позавчера что сделал? Вырулил от Райвигера{11} - да направился по дорожке к заводу. А дорожка перепахана. Ни разбежаться, ни взлететь. Я ее поднял на дыбы - все шарахнулись, и перелетел.