Чтение онлайн

Рядом с ним сидела старушка, видать, без ума от сына. На заднем сидении - Бряндинский, Валентина Андреевна. Машут мне руками.

Вечером я ему позвонил домой.

–  Володя, давай сразу договоримся, что ты мне не нужен.

–  Вот это здорово. Ну тогда давай разговаривать! Как отдохнул?

–  Хорошо, но жарко, вам завидовал.

–  Ну и нам жарко было. Ты хоть купаться мог!

–  Устал?

–  По совести, очень. Поверишь, Лазарь, у меня до сих пор мозоли не сошли с рук. Очень трудный был полет. Почти все время шли выше 6000 метров. Кислорода сожрали страшное количество: весь жидкий и два баллона сжатого. Встретила меня ваша братия - вот турки. Ну представь сам: Измученные люди, еле дыхают, а тут пристают с самыми элементарными вопросами. Дал я одному всю нашу переписку полетную: клад, хоть роман пиши. Так что ты думаешь? Приходит через два дня, возвращает и просит: а может быть вы что-нибудь о полете все-таки расскажите? Так представь, мне пришлось собрать их и прочесть лекцию - как надо работать в газете.

–  Молодец, что свернул на море!

–  Вот за эти слова спасибо, Лазарь! Я доволен, что ты правильно оценил. И больше всего доволен собой, что у меня после 20 часов тяжелейшего полета хватило смелости принять такое решение. Это значит, что голова работала.

–  Во время встречи о западе не заикался?

–  Что ты, что ты! Вот сейчас прилетел - уже можно говорить. У меня же все по плану. Но твердо идет. И помяни мое слово - в будущем году проводишь.

–  Ну что ж, к тому времени вернусь.

–  А ты куда?

–  Да по старым делам (я имел в виду минеевскую экспедицию). Пойдем?

–  Послушаю с удовольствием. Заходи. А только я хожу - это ну стиль мой что ли - когда мне все ясно: и задачи, и машина, и навигация, и погода, и продовольствие. Только тогда. И когда я сам могу принять решение - быть хозяином.

Я сказал ему о наметке Гризодубовой.

–  Да знаю. Только им не сейчас надо идти, а позднее. Сейчас погода вроде моей, а такую им просто не выдержать.

Рассказал ему об аварии Ершова на "АРК-3". Страшно жалел Ершова чудный парень, веселый, славный, был у меня в прошлом году, советовался. Мы работали вместе в НИИ.

8 августа

Был у Чкалова на даче. Сидели долго. Он вспоминал полеты, и между прочим, рассказывал о своем разговоре с Серго перед стартом в 1936 году.

Чкалов доложил ему по телефону о вылете:

–  Счастливого пути, - сказал Серго, - Я уверен в успехе. Буду занят, на старт не приеду, но в успехе уверен. Передайте привет товарищам.

Накануне старта в Америку Чкалов сидел у наркома оборонной промышленности. Присутствовал и М.М. Каганович. Чкалов заявил, что летит. Нарком протестовал. Чкалов настаивал. Тогда нарком снял трубку.

–  Я позвоню Сталину.

Произошел следующий диалог:

–  Товарищ Сталин. Вот Чкалов хочет лететь, а синоптики говорят, что погода неважная, плохая, лучше отложить.. .....Да, да... Слушаю... Хорошо...

И, повернувшись к Чкалову:

–  Можете лететь.

После Чкалов узнал, что Сталин сказал наркому:

–  Чкалов лучше вас знает, какая ему погода нужна.

В последние дни Валерий летает на своем "У-2" в часть инспектировать один полк. Загоняет его на высоту: дело идет весело.

–  На какой высоте вы летаете, капитан?

–  На 4000, т. комбриг.

–  Поднимитесь на 8000 и посидите там 40 минут.

Замешательство.

–  Слушаюсь.

После полковник говорил, что если бы дело не шло так публично, он бы подал рапорт о том, что не отвечает за часть. Спустя неделю вся часть выполнила задание.

Много говорили о Леваневском. Валерий считает основным летную неподготовленность экипажа. Лучшим исходом было прикрыть левый мотор и идти на двух к Папанину.

10 августа

Были сегодня у девушек. Сидели в лесу и готовили с ними статьи. Осипенко рассказывала о встрече со Сталиным и Молотовым 18 июля на даче Вяч. Мих.

Сталин был очень весел и распоряжался, как хозяин. По его настоянию стол накрыли на террасе, а не в комнате. Разговор шел долгий (см. стенограмму Коккинаки).

Зашла речь об авиационном масле и маслопроводах. Сталин ругался:

–  Тратим громадные деньги и не можем осилить.

Осипенко позвали представляться: "А у меня новые туфли жмут, ходить не могу. Еле-еле дошла".

Затем начал расспрашивать Данилина о его поездке в Берлин, на пленум ФАИ{48}, обо всем виденном.

–  Только не врите - какие самолеты лучше, наши или заграничные? Только прямо: здесь дело государственное.

Громов начал говорить начистоту. Сталин был доволен:

–  Вот теперь ясно. Наши самолеты должны быть во всех отношениях во сто крат лучше других. Если в 10 крат - это нам мало.

Осипенко пожаловалась, что девушек в армии зажимают. Сталин огорчился:

–  Как так? - спросил он Ворошилова.

–  Может быть бывает кое-где. - ответил тот

–  Надо поддерживать их, - сказал Сталин - Вот в колхозах женщина стала большой силой, надо создать для этого условия и в армии.

Кокки поднял тост за рекордсменов.

–  Я поддерживаю тост, - сказал Сталин, - Но надо, чтобы у нас было больше рекордсменов, больше мастеров. Героям Советского Союза следует ездить по частям и учить, воспитывать других, чтобы те, в свою очередь, передавали знания молодым.

Молотов пригласил посмотреть кино.

Сталин спросил:

–  Какие картины?

–  "Волоч. дни"{49} и "Волга-Волга".

–  Хорошие картины, - одобрил Сталин.

В кино он сидел с Осипенко и Коккинаки и все время делал замечания ("очень корректные, специальные - вот если бы режиссеры их слышали") Очень смеялся при сцене с ледяной горой в "Волоч. днях".

Прокрутили.

–  Больше нет? - спросил Сталин.

–  Нет.

Вернулись к столу. Сталин увидел, что Ломако пьет чай, подошел, налил ей шампанского, чокается. А та растерялась, непьющая. Мы ей издали машем "Пей, дура, со Сталиным пьешь!".

Сталин засмеялся:

–  Что ж вы не хотите выпить со старым человеком, который скоро умрет.

–  Такие люди не умирают, - ответила Ломако.

Сталин рассмеялся и они выпили.

Молоков мне рассказал, что и он выступил, жаловался ("вижу все о своих делах говорят"), что летает на машинах 17 (18) типов.

Сталин обещал оставить три типа.

Вечером мне сообщили, что Папанина в тяжелом сердечном припадке увезли в Кремлевку. Он позвонил, хотел меня видеть. Я приехал. Очень обрадовался. Расспрашивал, что было на сессии (как раз открылась), очень жалел, что не был на открытии, спрашивал в дальневосточных делах.