Чтение онлайн

Байдукову позвонил Ворошилов.

–  Напишите некролог. Душевный, хороший. Забудьте, что я буду его подписывать. Пишите так, как будто пойдет от Вашего имени.

Я позвонил героям, попросил приехать. В 8 часов вечера приехал Кокки и Ильюшин. Продиктовали статьи.

–  Как ты думаешь, Володя?

–  Я этот мотор знаю. Новый. Очень нежный, быстро отзывающийся на температуру. Зашел на посадку - на планировании переохладился. Дал газ, чтобы подтянуть на моторе - заглох. Машина тяжелая, утюг - никуда не спланируешь, высота малая. Вот и все ясно. Убежден. Да, потеряли Вальку.

Приехал Кренкель, очень расстроенный. Привез некролог за подписью полярников. Дали телеграмму Папанину в Кисловодск о том, что ставим его подпись. Он немедленно вызвал нас по телефону, продиктовал статейку.

Я позвонил Юмашеву. У Андрея - беда: у Марии Петровны открылся хбу{53}, она в санатории, дочь оперировали, началось воспаление брюшины, t =39,5°. Андрей мечется, сам не свой, дежурит в больнице: "Это страшно потерять дочь", но сразу приехал.

Ночью в 2 часа заехали Байдуков и Беляков - продиктовали подвал. Убитые.

Непрерывно звонки, вся Москва знает.

Пришло соболезнование ЦК и СНК, сообщение правительства. Дали три полосы. Кончаем в 9-10 утра.

На следующий день - тоже. Вчера - тоже.

Вчера я поехал возложить венок от "Правды". Привезли, установили. Долго смотрел в лицо. Торжественно, народ, чувствуется тяжелая скорбь. Как его все любили!

Игорь не пошел в Колонный зал.

–  Не хочу видеть папу мертвым!

Это хорошо: он останется в его памяти живым.

Вчера был Супрун. Он - член правительственной комиссии по расследованию причин. Назначен лично за подписями Сталина (ЦК) и Молотова (СНК). Сидели двое суток. Картина рисуется так: испытывал новый истребитель Поликарпова. Взлетел, сделал два круга, зашел на посадку, сдал мотор. Гробанулся в 500 метрах от аэродрома. Валя видел, что бьется. Садил машину на крыло, чтобы амортизировать удар. V~200 км./ч. Огромной силой вырвало вместе с сиденьем, пролетел 25 метров с головой в железный лом. Пролом черепа, сдвинулось сердце, печень.

–  Если бы земля - может быть остался бы жив, - говорит Супрун.

Взлетал отлично, садился уверенно, опробовал мотор и взмыл.

Вчера в карауле стоял Сталин, сегодня нес его урну. Он очень его любил. Брат Чкалова - Алексей - заехал ночью в редакцию, рассказывает, что Сталин у стены поздоровался со всеми родными, обнял и приласкал Игоря.

Вспоминаются некоторые встречи с Валерием.

Перед полетом на восток в 1936 году Валерия больше всего интересовали условия полета над Охотским морем. В Москве таких знатоков не было. И вдруг объявился летчик Иванов, который только что приехал из Хабаровска, привез "Форда", переделанного в гоночный автомобиль. Я сказал Чкалову, что вот, имеется специалист по полетам над Охотским морем.

–  Кто? - заинтересовался Валя.

–  Иванов.

–  Какой, "Цыган"?

Он расхохотался и рассказал Байдуку:

–  Ты знаешь, что это за птица. В гражданскую войну его послали бомбить белых. Он налетел на фабричный поселок, где был штаб. Сбросил бомбу, она попала в трубу, разворошила все к черту. Обломками было кругом все поковеркано. Так он, сукин сын, до сих пор уверяет, что целился именно в дыру трубы! Нет, не надо этого специалиста.

1939

27 января 1939 года

Долгая мучительная работа над книгой Кокки подошла к концу. Я закончил диктовку, машинистки перепечатку. Позавчера я отвез ее Володе. Он читал две ночи и сегодня правил.

Поправок было немного.

–  Понравилось. Читаю и снова все переживаю.

Его страшно заинтересовали перспективы и предложения издательств. Он был чрезвычайно польщен популярностью еще не вышедшей книги.

–  Хорошо, очень кстати, если она выйдет в Америке. Когда открывается выставка в Нью-Йорке?

–  30 апреля.

–  Так. Значит можно вылетать 30-го же.

–  Ты же пишешь 30 часов?

–  Меньше.

–  А штурмана подобрал?

–  Гордиенко.

–  Как?

–  Так себе. Ему кажется, что много знает.

Он попросил меня изменить формулировку о реальности трансарктической связи, сделать так, что на ней настаивают полярники.

–  Я считаю более реальным западный вариант. Иначе не разрешали бы. Елси бы я считал, что проще и практичнее лететь через полюс, то так бы и полетел.

Разговор зашел о "Седове". Я сказал, что собираюсь лететь. Он заинтересовался маршрутом, количеством кораблей.

–  Сколько от Москвы?

–  3 200-3 500.

–  Только то! А сколько туда надо доставить народа?

–  15. И обратно 15. Немного груза.

–  Гм. берусь сегодня вылететь из Москвы на моей машине. Мальчиков посажу в зад. Вечером там сяду на прямую. Утром следующего дня буду здесь. Вот и вся экспедиция. И со своим бензином.

30 января

Сегодня я дежурил по отделу. По редакции дежурил Ушеренко. Ночью я зашел к нему: он разговаривал со Сталиным. Оказывается, Сталин обратил внимание на две телеграммы в Тассовском бюллетене и попросил их дать в газете. Дело было около 2 часов ночи. Хозяин говорил, очевидно, с дачи, комплекта у него под рукой не было. Яша искал - не то, искал - позвонил опять - не то. Наконец, нашел - то!

–  А кавычки в заголовке оставить?

–  Нет, можно без кавычек, - ответил Сталин.

Дали на видном месте на 5-й полосе, открыв полосу этим материалом. Звучит!

Звонил мне Шевелев.

–  Ну ты летишь или нет? Оставлять тебе место или отдать другой газете? Претендентов много. Решай скорее! Место - одно на всех!

Ночью говорил с Ровинским и Ушеренко. Молчат.

11 февраля

Некоторые разговоры происшедшие за последние дни:

1) Звонит Водопьянов:

–  Ты летишь?

–  Собираюсь. На твоей машине.

–  Что ж, машина хорошая.

–  А как дальний вариант?

–  Это с о.Рудольфа.

И сегодня в ГУСМП (гл. упр. сев.мор.пути)

–  Миша, когда летите?

–  Не летите - ты ведь тоже идешь! - а летим.

2) С Юмашевым:

–  Как дела?

–  Готовимся. Раньше всех грек подойдет.

–  Меня возьмете?

–  Только на стабилизаторе есть место.

3) С Байдуком:

–  Слышал, что на "Седова" собираешься. Хорошее дело.

–  Думаю. Вы же не возьмете?

–  Нет. Тут еще теснее. На старой еще можно было подумать. А тут впритирку.

–  Про наш дальний вариант знаешь?

–  Слышал. Что ж, правильно. Какое там расстояние?

–  ~3 500.

–  По-моему, больше.

–  Нет. Считай - 32 градуса.

–  Да, верно. А запас?

–  На 27 часов.

–  Ну тогда хватит и запас есть. Без запаса лететь нельзя. Мало ли что понадобится: обойти чего-нибудь, обогнуть фронт.

–  Ну, там выберем. Оттуда виднее.