Чтение онлайн

–  Что такой скучный?

Я говорю, что вот, мол, недавно Бряндинского похоронил.

–  Да, - отвечает, - нехорошо получилось.

Подходит к Молотову и Ворошилову и о чем-то шепчется. Потом встает Молотов. Предложил выпить за товарищей, погибших при спасении экипажа "Родины", за Героя Советского Союза Бряндинского. Все встали.

Сталин пригласил Громова за стол президиума.

Громов, выступая, сказал:

–  Я считаю, что за этим столом могут сидеть только те летчики, которые в идущем году установили хотя бы международный рекорд. У меня за душой в этом году ничего нет. Вот в будущем году, я надеюсь, можно будет претендовать на место за столом.

Все засмеялись, поняли о чем речь.

Выступил Сталин:

–  Вот тут выступали Чкалов, Громов, другие. Одни явно, другие молча просят о новых рекордах. Чкалов - летчик безумно смелый просит разрешения облететь вокруг шарика. Коккинаки - тот просит, чтобы ему просто не запрещали, и он несколько раз обернется вокруг Земли. Нет, мы должны очень строго подходить к рассмотрению всех заявок. Но я прошу также жен и близких этих летчиков - удерживайте их.

Был и такой разговор. Сталин спросил Кокки:

–  Почему без жены пришел?

И Громова тоже.

Затем он много говорил о матриархате, о том, что женщины сейчас завоевали многие, если так можно выразиться, матриархальные права.

30 октября

Хочется сделать несколько мелких заметок.

Был на днях Шевелев. Рассказал: докладывал Молотову о положении "Седова". Сказал, что походы "Ермака", "Сталина", "Литке" обошлись на много дороже стоимости "Седова"

Молотов ответил:

–  Здесь нельзя на деньги мерить. Здесь речь идет о чести советских моряков.

Магид{51} называет Степана Зенушкина - фельдшером экономических наук, Фисунова - военизированным шариком.

Рыклин встретил Левина. Тот носит часы на позолоченной цепочке. Гриша взял цепочку в руки и задумчиво произнес:

–  Златая цепь на дубе том.

..... (зачеркнуто) рассказал историю о обследовании психиатрической лечебницы.

–  Не сказывается ли близкое общение на врачах?

–  Нет, вот разве ординатор заговаривается, утверждает, что он - Иисус Христос, а ведь Христос - это я!

31 октября

В 11 ч. вечера Коккинаки заехал за мной в редакцию и мы отправились к нему. Еще в машине он сразу задал мне вопрос:

–  Слушай, в каком часу пришло позавчера постановление о награждении конструкторов?

(СНК постановил наградить Ильюшина, Поликарпова и Архангельского по 100 000 руб. и "ЗИС"у.

–  В третьем ночи.

–  Все правильно.

–  Что?

–  Потом расскажу.

Приехали. Сначала, как водится, сыграли пульку. Володя играл смело, но расчетливо, умно. Затем мы пошли в кабинет. Он оживленно и волнуясь рассказывал:

–  Понимаешь, позавчера, около часу ночи (с 28 на 29 октября) раздается звонок. Слушаю. Говорит Сталин.

–  Я, товарищ Коккинаки, хочу пред вами извиниться.

–  Что Вы, т. Сталин!

–  Да, да. Извиниться за вчерашний прием. За то, что Вам такого не сделали.

Я обмер.

–  Да что Вы, т. Сталин! Меня встретили и приняли как Бога, на даче, что может быть лучше. И вообще всем доволен. Я стою и краснею.

–  Нет, надо было иначе.

–  Разрешите, т.Сталин, раз уж Вы позвонили, обратиться к Вам с одним вопросом.

–  Пожалуйста!

–  Вот тут нелепое положение получилось. Возьмем писателя - с каждого экземпляра книжки получает, драматург - с каждого представления. А вот есть у нас конструктора - немного их ведь - так бедствуют. Ильюшин машину продал, Поликарпов - фамильный рояль.

–  Это верно?

–  Насчет Поликарпова - мне сказали, а относительно Ильюшина совершенно точно сам знаю. Он, по совести говоря, занял у меня деньги, продал машину и отдал.

–  Ну это дело поправимое. Большое Вам спасибо, что сказали. Я не знал.

–  И еще, т. Сталин. Вот все заводы наградили, а наш нет. Я летал, ставил рекорды, меня награждают, а людей, которые все это обеспечили - нет. Совестно в глаза смотреть. А ведь завод хороший.

–  Это поправимо. Составьте список. А как вообще Ваши дела?

–  Ничего. 350 получилось.

–  Верно? Это хорошо. Зайдите, поговорим. Нам нужно собраться вместе с Вами и Громовым и поговорить.

–  Мне независимо от разрешения нужно готовить машину.

–  Когда Вы думаете лететь?

–  Нужно, чтобы машина была готова к апрелю. Это значит - готовить сейчас.

–  Хорошо, поговорим.

На том беседа закончилась Володька доволен до черта.

–  Володя, а когда на высоту?

–  Вот погоди, температура упадет. Мне уж неудобно. Разрешение есть, а я молчу.

–  Стаскай меня наверх, потренироваться.

–  Ладно. Попозже. Надо.

Затем сидели, разбирали записки о перелете. Он все восхищался точностью Бряндинского. ("19:23 будем в Хабаровске" "7:36 -Енисей" и т.д.)

Уехал в три ночи.

1 ноября

Вчера в доме актера был прием в честь экипажа "Родины". Из "Родины" была Гризодубова. Встретила очень холодно, жаловалась, конечно, на газеты: "Все наврано, все переврано".

Из остальных были - Громов, Коккинаки, Ляпидевский, Туржанский, Серов, Слепнев, Головин, Мазурук, Молоков, Данилин, Чкалов, Фарих, Орлов, артисты Москвин, Тарханов, Козловский, Новикова, Церетелли, Лепешинская, Орлова, Гилельсы, писатели Толстой, Фадеев, Кольцов, Катаев и мн. другие.

Ну чествовали там и прочее. Был отличный концерт (Степанова, Церетели, Тарханов, Редель и Хрусталев, Зеленая, Кара-Димитриев и др.)

Затем сели за столы, потом танцы.

Стоим с Ляпидевским и Утесовым. Толя вспоминает, как Утесов выступал в Кремле на встрече челюскинцев:

–  Помнишь, Леонид, спели вы все, а затем подзывает тебя Ворошилов и говорит: "Давайте лучше что-нибудь из южных песен".

–  Да, как же, - смеется Утесов, - я даже не поверил ушам.

–  Ну я ясно слышал. Это и Сталин сказал Климу, - глаголит Ляпидевский. - А потом что творилось в зале, когда ты объявил: "Популярная южная песенка "С одесского кичмана".