Чтение онлайн

–  Еще бы, выше - лучше видно. А когда ты мне свои книги дашь?

–  Лежат.

–  То-то. И я заканчиваю книгу о Вальке. Могу дать отрывок Узнай. Больше писать ничего не могу. Некогда. Завтра к тебе с аэродрома заеду.

(не заехал)

4) С Федоровым:

–  Я считаю, лететь незачем. Идут нормально. Все в порядке. Люди здоровы. Изменения по сравнению с "Фрамом" (корабль Амудсена - С.Р) уже ясны по первой половине пути. С остальной справятся.

5) Ночью у Ровинского:

–  Лететь нам не к чему. Надо просто заполучить человека и все.

Обидно!

6) Вчера был Шейнин. Мы напечатали два его судебных очерка: "Дорожный случай" и "Унылое дело".

–  Вдруг Вышинского вызвали к Молотову. В.М. спрашивает: "Вот т. Сталин интересуется: тут в "Правде" были напечатаны рассказы про замечательную работу следователей. Почему вы их не отмечаете?"

Вышинский ответил: "Мы их премировали месячным окладом". - "Да нет, не то, надо представить к орденам" - "Слушаюсь".

Вышинский замешкался: на следующий день у Молотова напомнили. Замечательно!

12 февраля

Несколько воспоминаний о Чкалове.

1) Пришел я прошлым летом к нему на дачу. Вечер. Валерий сидит на террасе. За столом - Менделевич с женой. Валерий обрадовался:

–  Вот, знакомьтесь: Это Лева Бронтман. Летал на Северный полюс. Журналист, с редким характером. Остальные все переметнулись к новым героям. А вот он, да еще Левка Хват держаться, не забывают старых друзей. Садись, Лева! Пиво будешь пить? Лелик, дай стакан!

–  Что ты Лазаря Константиновича Левой зовешь? - вмешалась Ольга Эразмовна.

–  Для меня он Лева.

2) За неделю до отлета на Полюс я ехал вместе с Валерием в машине домой. Он внимательно слушал мой рассказ, расспрашивал о машинах. Затем сказал:

–  Жалко мне тебя. Разобьешься, погибнешь.

–  Почему?

–  Да сесть там нельзя. Уверен. Я ж эти машины знаю. Думаешь - только на истребителях летал? Чкалов на всем летал. Я тебе больше скажу: в Забайкалье (? Л.Б.) я на этих машинах пикировал. У всех глаза на прическу полезли, когда увидели (он засмеялся). А сесть там негде. Разобьетесь. Я знаю, на чем надо лететь.

–  На чем?

–  На "ТБ-3" надо планеролеты на буксире тащить. Больше, можно со всем барахлом. Они там отцепятся и сядут легко. А так - гроб.

–  Брось, Валя! Я еще с тобой полетаю.

Он рассмеялся, обнял меня:

–  Ну, счастливо. Ни пуха, ни пера!

По возвращению из экспедиции я ему напомнил об этом разговоре. Он смутился:

–  Я ж шутил тогда.

3) Во вторую годовщину полета по Сталинскому маршруту я послал ему приветственную телеграмму. Он был очень растроган:

–  Только ты, да Левка вспомнили. Вот спасибо, ребята!

–  Валя, пошли телеграмму Фетинье Андреевне.

–  Пошли сам, я замотаюсь. Вот обрадуется старушка. Ты знаешь, она нам в Америку поздравление прислала.

4)В 1937 году летом я встречал на границе Чкаловскую тройку, возвращающуюся их Америки. Вечером с начальником заставы выехали на пограничный разъезд Колосово. Вышли на перрон. Тихо. В 40 шагах - арка, граница. Пограничники по привычке разговаривают тихо, огонек папиросы прикрывают горстью.

Вот далеко послышались шумы поезда. Через несколько минут он уже подкати к платформе. В ярко освещенном окне видны ребята. Чкалов, перегнувшись, рассматривает темный перрон. И вдруг - закричал:

–  Бронтман, черт! - это были его первые слова.

Бросились в вагон, расцеловались с ним, с Байдуком, с Беляковым поздоровались. Через несколько минут были в Минске. Митинг, встречи. За Минском Валерий утащил меня в свое купе и начал расспрашивать о Москве, о редакции, о приятелях. Интересовался подробностями нашей экспедиции.

5) Накануне октябрьской годовщины 1938 я позвонил ему домой по поводу какой-то статьи. Он разговаривал очень сурово:

–  Ты что такой мрачный?

–  А ну вас к черту. Вам Чкалов нужен только как автор. А так - он пустышка. Даже заходить перестали.

–  Да ты дома совсем не бываешь!

–  Для друзей я всегда дома. И хотя сам сейчас не пью, а водку и коньяк держу. Погоди, понадобится вам еще Чкалов.

Еле помирились.

–  Но так и знай: не зайдешь - до свидания!

6) После встреч со Сталиным он ходил торжественный, какой-то посветлевший.

–  Ты знаешь, какой это человек!

Как-то я был у него на даче. Валерий ходил скучный.

–  Вот сижу, думаю товарищу Сталину (он всегда говорил "товарищ Сталин") письмо написать. Короткое, в несколько слов: "В будущем году нам молодежь будет учить не на чем". Он поможет.

7) С год назад сидели у меня, пили. Я с Левкой вспрыскивали квартиру. Были с женами Чкалов, Байдуков, еще кто-то. Валерий основательно выпил. Увидел мой портсигар с инкрустацией из кости. Достал перочинный нож, раскрыл, начал отковыривать. Сам искоса посматривал на меня. Я молчу. Отковырнул. Молчу.

Полез целоваться:

–  Молодец! Выдержка летная!

Начал танцевать с Зиной. Крутанул так, что оторвал доску у письменного стола. Долго огорчался. Затем начал хвалить Зину:

–  Заме-чательная у тебя жена. Заме-чательная просто. Ты ее береги. Смотри у меня!

Потом захотел музыки. Пианино стояло в столовой. Там спал Славка. Осторожно, чтоб не будить, Валерий один вытащил пианино в соседнюю комнату и довольно улыбался, когда его хвалили за силу.

–  Я в молодости и не такие вещи таскал.

8) Несколько раз мы с ним собирались на охоту слетать на самолете:

–  Обязательно полетим!

Но каждый раз не удавалось.

9) Позвонил я ему:

–  Валерий, надо выступить у нас в доме культуры. Собрались рабочие.

–  Хорошо. Хоть занят, но сейчас приеду.

И замечательно рассказал о пребывании в Америке.

–  Валя, что ж ты об этом не напишешь!

–  Руки не доходят.

10) Встретились на футболе на "Динамо". Отозвал в сторону:

–  Ну, как будто с полетом вокруг шарика выходит. Обещают помочь.