Чтение онлайн

Вот уже целую пятидневку не писал ни строчки. Некогда. Каждый день уходим в 7-8 утра. Вчера подсчитал: за сентябрь мы дали 75 полос, в т.ч. 26 по Западной Белоруссии и Западной Украине.

Но кое-какие события восстановить надо.

Редакционная жизнь течет нормально., без событий. Иностранная развивается довольно бурно и в темпе.

2 октября в Москву прибыл министр ин.дел Латвии г-н Мунтерс. Вечером того же дня его приняли т.т. Молотов и Сталин. Беседа продолжалась 2 часа. Сегодня в газете опубликован пакт о взаимопомощи между СССР и Латвийской республикой. Они дают нам возможность строить базы флота в Либаве, Виндаве и в проливе Ирбенском, и несколько аэродромов - тоже на "правах аренды по сходной цене."

3 октября в Москву по приглашению т. Молотова прилетел мининдел Литвы г. Урбшис. Вечером 3-го он был принят т. Молотовым и т. Сталиным на 2 с лишним часа.

3-го же турецкий мининдел Сараджоглу был принят раздельно Ворошиловым, а затем и Микояном.

5 октября т. Молотов дал обед в честь Мунтерса. Присутствовали все члены ПБ во главе со Сталиным. Вчера же он уехал из Москвы.

Англия и Франция пока не торопятся отвечать на предложения о мире. Оказывается, им нужно официальное предложение. Вспоминается 17 сентября. Дневные и вечерние газеты в Лондоне уже напечатали речь т. Молотова. Красная Армия во всю шагала по Польше. Журналисты вечером обратились в министерство иностранных дел. Им там объявили, что пока оно еще не располагает официальными материалами, позволяющими утверждать, что советские войска вошли в Польшу. К слову сказать, и на договор о дружбе с Германией английские газеты откликнулись лишь через день. Прикусили от внезапности язык!

2-го Чемберлен выступил с речью в парламенте. Говорил он очень сдержанно по отношению к СССР, немного навалился на Германию, заявив, что не немцы, а Англия будет диктовать сроки войны. Судя по его речи ( и последовавшему затем заявлению Деладье в кабинете министров) союзники решили продолжать войну. С другой стороны, обращает на себя внимание, что к Гитлеру приехал итальянский мининдел г-н Чиано и, пробыв сутки, пулей помчался обратно в Италию, где был немедленно принят Муссолини.

Поживем - увидим...

4-го октября на летучку пришли писатели Лапин и Славин. На летучке и в личной беседе со мной они рассказывали всякие эпизоды о войне в Монголии.

–  На протяжении долгого времени война носила позиционный характер, говорит Лапин. - Это до того надоело войскам, люди до того рвались в бой, что дело доходило почти до ропота. Все рвались вперед, ходили выражения "полоскать портянки в Порт-Артуре" и т.д.

–  Японцы дрались хорошо. Солдаты, попадая в плен, быстро свыкались, офицеры часто кончали самоубийством. Иногда бывали курьезы. Офицерам было приказано в случае пленения - откусывать или прокусывать себе язык, чтобы не проболтаться. Захватили мы как-то двоих. Один прокусил, он у него распух, образовалась гангрена, пришлось оперировать. другой отнеся к приказу формально, и только надкусил язык, считая, что такой дисциплинированности вполне достаточно (Лапин).

–  Место там довольно голое. Примерно в 100 км от линии фронта находился небольшой городок в 250 юрт. Но он нам казался громадным. И мы его назвали "город-спрут" или "новый Вавилон". В 50 километрах от фронта помещалась редакция нашей газеты "героическая красноармейская" - в 5 юртах. Так что когда японцы вылетали бомбить тылы, то у них большого выбора не было: они бомбили либо "город-спрут", либо нашу редакцию (Славин).

–  В редакции там мы работали также, как в редакции здесь. Только разъезжали не в такси, а в танках и броневиках. Вот и вся разница. Люди свыклись с считали это вполне нормальным. Около редакции была вышка, на которой сидел цирик, обязанный предупреждать о появлении самолетов. Он трубил при виде каждой машины - нашей и неприятельской. А так как машин там довольно много, то он трубил с утра до вечера, так что все перестали обращать на него внимание. К тому же он бывал бдительным только при солнце, в плохую погоду - заворачивался в кошму и спал (Славин).

–  Фотографы Темин и Бернштейн работали блестяще, бывали в самых опасных местах. Но натура фотографа все же сказывалась. Поехали мы в одну часть. Нагнали политрука. В чем дело? Узнал, что в этой части находится его брат, которого он не видел десять лет. Произошла горячая встреча. Фотографы не сняли, а заставили братьев еще раз обняться (Славин).

4-го октября во Львове состоялся большой митинг. Выступили Н.С. Хрущев и Тимошенко. Митинг транслировался по радио. Оказывается, в этот день во Львовской газете было опубликовано воззвание временного управления г. Львова к управлениям других городов о созыве народного собрания, которое должно решить, чем будет Западная Украина (также - и в Зап. Белоруссии) буржуазной республикой, социалистической республикой, присоединяться ли к СССР.

Никита Сергеевич выступил как раз по этому поводу. Горячая речь, напоминающая речи 1919 года. Он сказал, что эти собрания состоятся в 20-х числах октября и будут абсолютно свободными. Встретили его ураганной овацией.

В связи с этим редакция вчера сформировала и сегодня услала в Западную Украину бригаду в составе Железнова, П. Павленко, Л. Никулина, Лапина, Неймана, Рыклина и Озерского. Ребята уехали, а мы опять на кочегарской вахте.

Приехал из Вильно и опять уезжает туда Н. Ярощук. Ходит стройно в форме старшего политрука. Он шел с передовыми частями корпуса Черевиченко. Рассказывает:

1) Когда мы находились примерно в 100км. от Вильно, пришла телеграмма комдиву от Сталина и Ворошилова - взять Вильно такого-то числа. Черевиченко мигом собрал командиров, прочел им телеграмму и спросил:

–  Ну как, хлопцы, уважим просьбу т. Сталина?

И все загудели:

–  Уважим, товарищ Комдив!

Он коротко объяснил задачу. Попросил всех подвести часы, дал сроки, места.

–  Все ясно?

–  Все!

–  По коням!

И ночью в один прыжок достигли Вильно.

2) На кладбище, где похоронено сердце Пилсудского, засели несколько сот офицеров и орудиями и пулеметами. Постреливали. Наши были в городе уже сутки. Черевиченко вызвал к себе командира танковой группы и приказал:

–  Через два часа доложи о ликвидации группы. Наказ: ни одного бойца чтобы не было ранено и убито. Понятно?

–  Понятно.

Танки со всех сторон ринулись на кладбище. Смяли все в крошку. Через два часа командир докладывал комдиву о выполнении задания.

–  Все наши бойцы целы?

–  Целы.

–  Офицеры живы?

–  Какие как. Есть живые, раненые.

–  Так. А могилу Пилсудского бачил?

–  Никак нет, не разобрал.

Черевиченко подумал и сказал:

–  А мабуть ее там и не було.

Могилу и впрямь сейчас уже не найти.

Писатели по-прежнему дают неровно. С великими муками печатаем Катаева; два очерка Вашенцева и один Исбаха переслали в "Литературку".

18 октября

Много воды утекло. Подписаны пакты с Литвой и Латвией, в Москву без конца ездят финские уполномоченные, германские экономические делегации, демаркационные группы и т.д. и. т.п. Уехал, наконец, вчера обратно Сараджоглу в Турцию. Сегодня состоялось подписание советско-латвийского торгового соглашения. Сегодня же наши войска начали переход на территорию Эстонии. Все совершается чинно и очень торжественно.

Несколько дней назад аэрофлот отправил в небеса стратостат-парашют "Комсомол", объемом в 19000 кубиков (подробный репортаж о нем, экипаже, старте см. в № "Правды"). Судя по сообщениям экипажа, он достиг высоты 16800 м. Пошел вниз. Оболочка превратилась в парашют. Связь с землей была нормальной. Сначала спускались со скоростью не больше 4 м/сек. Затем она стала возрастать. На 12 км. связь с землей прекратилась. Тут начали понемногу паниковать.

Часика в 2 ночи я позвонил Картушеву домой.