Чтение онлайн

–  И "РВ-3" строили. Не в этом дело. Из каждой машины можно выжать больше, чем все думают. Доказал я это на поликарповской - доказал, на ильюшинской -доказал. Летишь чуть не вдвое дальше и выше, чем полагается. Сами конструкторы не верили, говорили, что не выйдет. На что смел Ильюшин, а когда я летел с полной нагрузкой - смотался от страха в Воронеж... Не надо кидаться старыми машинами. Вот Громов - прекрасный летчик, нечего про него сказать не могу, опыт огромный, культура, но из своей машины не все выжал. Не все. А погода была идеальная. Я перед своим полетом на запад все их графики и профили погоды - и Чкалова и Громова - рассмотрел и изучил. Молча, никто не знал. И сейчас могу сказать - не все он выжал.

–  А чем бы ты занялся?

Молчит. Я ему рассказал о том, как зародилась идея полета через полюс, как мы ее вынашивали с Леваневским. Сказал, что по-моему надо "Правде" выступить организатором большого, интересного полета. Володя согласился.

Показал он мне с гордостью новые книги, которые купил.

–  Мольер. Смотри - Брокгауза! Сенкевич. Полный! Байрон. Люблю книги. Вот только некоторые переплеты не нравятся - отдам переплести.

Пошли играть в преферанс. Он удивительно внимателен. Это очевидно профессиональное. Я побил десятку дамой и сделал чуть заметное движение пальцем, чтобы взять взятку. Он заметил:" Не всякая дама берет" и покрыл козырем.

Полет на фронт видимо его очень заинтересовал. В полночь с 25 на 26 сентября он мне позвонил в редакцию:

–  Как?

–  Ровинский еще не говорил.

–  Ну ладно. Позвони завтра на завод.

26 сентября

Сегодня я выходной. Вечером по радио передавали сообщение о переговорах с Эстонским министром. Его объяснения о подводных лодках признаны неудовлетворительными и объясняется почему. Выводов нет. Интересно, какие оне последуют.

Ночью позвонил Мержанову. Он дежурит.

–  Что нового?

–  Самолетом из Минска привезли материал от наших ребят с фронта. Много, но мелко. Леопольд утром вылетел из Киева на фронт, больше сведений о нем нет.

–  Ровинский меня не искал?

–  Нет.

Значит, с Кагановичем он еще не говорил.

27 сентября

Сегодня в 6 часов вечера неизвестной подводной лодкой в Балтике потоплен наш пароход "Металлист". 19 человек подобрано, 5 погибло. Идет короткое сообщение без комментариев.

Риббентроп прилетел на трех самолетах. Погода была отвратной, но прибыли вовремя.

В 4 ч. ночи прибыло сообщение о том, что он был принят т. Молотовым. На приеме присутствовал т. Сталин. Беседа длилась два часа.

Иностранная печать проявляет большую нервозность в связи с поездкой Риббентропа в Москву. Они выдвигают две версии: беспокойство Германии за усиление советских позиций на Балканах и 2) дальнейшее упрочение и развитие германо-советского сотрудничества.

Утром Михельсон сообщил, что на кораблях Балтики появились спецкоры "Извести" из Москвы. Мы сообщили Ровинскому. Пока не надо.

Но в 6 ч. утра он решил послать завтра (вернее, сегодня) в Ленинград двоих. М. Неймана и писателя Вс. Вишневского. До чего обидно!

Позавчера на Белорусский фронт вылетел на самолете Костя Тараданкин от "Известий" и Мих. Розенфельд - от "Последних Известий по радио" Наши ребята за сегодняшний день не передали ничего. Весь материал делали из загона. Лишь в 5 ч. утра Володя Верховский позвонил, наконец, из Белостока и передал две вещи: "Будничная работа городского управления" (я ее поставил в номер) и очерк о жизни сегодняшней в Белостоке (сдали, но поставить не успели).

Леопольд вчера вылетел из Киева на фронт, но пока о нем ни слуху ни духу.

Настроение в редакции довольно бурное. Все хотят на фронт, остро завидуют уехавшим и посему ругают их на все корки за неповоротливость.

Был у газете маленький курьез. Сегодня идет в номер статья архитектора Мордвинова о скоростном строительстве домов. Ровинский шутя заметил:

–  Наверное иллюстрационный отдел поставит сверху клише разрушенных улиц Вильно.

Через час из его кабинета раздался гомерический хохот. Оказывается, иллюстрационный отдел действительно поставил снимок: разрушенные бомбардировкой дома Барановичей. Конечно, сняли.

Трудно работать. В продолжении десяти дней мы ежедневно даем от 3 до 4 полос. А работает нас в отделе по существу трое: Коссов, Мержанов и я. Туговато приходится. Каждый день сидим далеко за зарю. Вот и сейчас около 7 утра, а конца еще и издали не видно.

28 сентября

В 7 часов утра заканчивая свое дежурство от 27 сентября, я зашел к Ровинскому. Газета уже была кончена, мы ждали первых экземпляров. Светило солнце, люди шли на работу - в общем обычная картина.

–  Ты звонил Кагановичу о Коккинаки? - спросил я его.

–  Нет и из этого ничего не выйдет. Его не пустят.

–  А, может быть, стукнуться в Аэрофлот? Стоит?

–  Безусловно стоит!

Пошел спать В 6 вечера проснулся, позвонил Володе:

–  Ничего не выходит.

–  Я так и думал. Ты что сейчас делаешь?

–  Работаю.

–  Тогда не мешай. Пульку гоняем.

Поехал к Молокову. У него сидит Картушев.

–  Куда собрался лететь?
– спрашивает Василий Сергеевич.

–  Никуда.

–  Ну да, втирай очки! Затем ведь и пришел.

Я изложил план. Заинтересовались.

–  Машину надо дать, - сказал Молоков. - Дадим "Дуглас", он возьмет тебя и газеты.

Начали подсчитывать расстояния, достали карты. Подсчитали нагрузку. Выходит, тонны полторы возьмет.

–  А летчиков каких дашь?

–  Летчиков дадим хороших, - смеется Молоков. - Таких, чтобы до Москвы обратно долетели. Договаривайся с Ровинским.

Дальше начали расспрашивать о международных делах. Особенно интересуются Эстонией. Со шкафа стянули карту. Посмотрели.

–  Ну, пойдем обедать, - говорит В.С. - У меня дома огурчики из деревни - самые чудесные.

–  Ты где отдыхал?

–  На даче, под Москвой. Физическим трудом занимался, ходил много.

–  Полетим, а, Василий Сергеевич?

–  Что ты! Мне сейчас без разрешения на 100 км. от Москвы отлететь нельзя (с грустью). Долетался Молоков!

–  А как с твоей книжкой?

–  Не знаю. Вот все мечтаю - отделаться от этих дел, взять рукопись и засесть за нее.

Он молчаливо намекает на мою помощь. Я молчу. Некогда.