Чтение онлайн

–  Ну, пойдем. Сейчас 10 часов, а мне завтра сюда к 8.

–  А что?

–  Лекция по истории партии.

–  Выкраиваешь все-таки время?

–  А что тут хитрого: встал пораньше - вот и все.

Сошли. На улице - дождь, слякоть.

–  А где твоя машина?

–  Машина? Я вечером всегда пешком домой хожу. А то на свежем воздухе совсем не бываю.

От Молокова я зашел к ГУСМП (главупрсевморпути) к Ширшову. Сидит. Большой кабинет. Карты.

С наслаждением Петя сел в мягкое кресло для посетителей: "Устал в своем"

Тоже накинулся - что слышно в мире. Объяснил. Дальше речь пошла об арктических делах.

–  "Сталин" сегодня пришел в Мурманск. Боялись мы за него очень. подойдет какая-нибудь "демократическая" лодка и утопит. Им заманчиво гробить такой ледокол! Так я его в такое укромное место упрятал, что никто и догадаться не мог. Кроме меня только два человека знало, где он находится. Даже начальник морского управления не знал. А потом молча дошел до Мурманска. Ну сейчас хоть Иван Дмитриевич приедет - разгрузит меня. А то совсем зашился. Когда меня назначили директором диетического института - я бесился. Потом отрегулировал дело, наметил: вот с 7 часов буду освобождаться, дальше все расписал. Займусь, мол, научной работой, обработкой наблюдений. Бац! - сделали замом по ГУСМП. А тут потом еще Папанин уехал. Все пришлось забросить. Ну ничего, нажму, закончу работу. Надо же: зимовали, а итогов нет.

–  Что слышно про "Седова"?

–  Суда по характеру дрейфа, между ними и берегами Шпицбергена (к NOот него) имеется или большая полоса чистой воды, или очень разреженный лед. для меня это несомненно. К марту их, видимо, вынесет в Гренландское море. Надо будет выводить.

В полночь пришел домой обедать. Звонок. Звонит Антонина Дмитриевна Белякова:

–  Приехал Александр Васильевич. Он очень просит вас с супругой приехать завтра вечером к нам. Он хочет порассказывать в виденном. Будут только свои.

Я обещал.

Поехал в редакцию. Час ночи. Ровинский только что приехал из Кремля привез текст пакта о взаимной помощи с Эстонией. Как здорово сделано! Вот удар всем.

Дали телеграмму М. Нейману и Макаренко возвращаться в Москву.

Рассказал ему о разговоре с Молоковым.

–  А сколько будет стоить? Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч?

–  Не знаю.

–  Узнай!

Сообщил о Белякове.

–  Во-первых, закажи ему немедленно статью, во-вторых - узнай, может быть можно полететь с ним.

В 3 часа ночи пришло сообщение о том, что Молотов устроил обед в честь Риббентропа. Присутствовал Сталин. Затем приехал Мехлис. Сидел около часа и уехал вместе с Ровинским.

В 4 ч. утра нам сообщили, что будут снимки в номер. Какие - неизвестно. В иллюстрационном отделе пусто. Срочно послали машину за двумя ретушерами и предупредили цинкографию.

На том я уехал домой.

На нашем западном фронте без перемен.

Днем звонил в Минск. Оказывается, в Вильно собрались все наши: Лидов, Ярощук, Катаев, Черствов, Девишев, Темин. Ух!

Лидов прибыл в Минск и начал проситься в Москву. Ровинский велел ему сегодня же вместе с Теминым вылетать в Варшаву. Вылетели. Черствов отзывается в Москву.

Леопольд, наконец, прислал первую корреспонденцию, но о возвращении молчит. Материала по-прежнему чуть-чуть. Хорошую вчерашнюю вещь Верховского ("Старое и новое") и заметку Черствова в Виленской комендатуре ставим с благоговением.

Ехал вместе с Кукрыниксами. Они приезжали специально к Ровинскому, чтобы их послали на фронт. Рассказали о трех категориях композиторов -" ведущие, завидущие и молодые ворования". Сказали, что некоторые писатели издают "полные содрания сочинений".

29 сентября

Вчерашняя газета вышла сегодня в час дня. Опубликован договор о дружбе Германии и СССР, снимок Сталина, Молотова и Риббентропа, подписывающих договор, карты границ СССР и Германии, письмо т. Молотова Риббентропу и ответ его, договор о взаимной помощи СССР и Эстонии.

В Москву едет министр иностранных дел Латвии.

Леопольд прилетел в Киев. Остальные - неизвестно где. Из Минска вылетел в Москву самолет с материалами.

На приеме Риббентропа т. Сталин спросил Ровинского:

–  А где Калашников? Почему не снимает?

30 сентября

Вечером был у Белякова на даче. Пара удобных комнат. Серебряный Бор. Радио. Буфет. Приборы. За столом - Антонов, Гиллер, Анищенко, батальонный комиссар Рубинштейн, их жены.

Беляков немного рассказывал о Львове, откуда он только что вернулся. До Киева он летел на СБ, дальше на "У-2", сам. Аэродромы все побиты, садиться на тяжелых машинах нельзя. Стоят там трофейные польские машины, немного немецких.

Немцы механизированы отлично. К нам относятся корректно. Сел к ним по ошибке наш летчик, подломался. Починили, накормили, выпустили.

1 октября

Вчера из Западной Белоруссии вернулся Черствов. В военный форме, с револьвером. Рассказывает, что связь организовать, конечно, можно: в распоряжение журналистов можно получить и телеграф, и телефон, и военный провод, и послать самолетом.

В Вильно жизнь понемногу утрясается. Магазины открыты, но купцы требуют русских денег. Цены сравнительно стабильны. Продуктов мало. Бойцы питаются хорошо. На улицах днем тихо, ночами постреливают. Так в одного часового выстрелили три шед9их мимо женщины, оказывается - офицерские жены.

Сегодня, наконец, прилетел и Железнов с Калашниковым. Они вылетели позавчера из Киева и из-за непогоды застряли в Брянске.

Нашелся и самолет, посланный два дня назад из Минска - тоже сидел где-то. Он привез очерк Катаева и иные материалы.

Сегодня дежурил Ярославский. Заставил меня вдвое сократить какую-то статью, потом вызвал и попросил проверить, есть ли связь между абзацами. Говорит:

–  А то получается, как при цензуре Пушкина: "птичка гласу Бога внемлет, четь начальству отдает".

Кончили сравнительно рано: в 5 часов. Аж все удивляются!

Ночью пришло сообщение о приеме т. Молотовым турецкого министра ин. дел Сараджоглу. На приеме присутствовал т. Сталин. Беседа продолжалась 4 часа.

Вчера узнал две тяжелые вести.

В бою с японцами погиб Сеня Супрун.

На Витебском аэродроме руливший самолет разбил винтом голову Грицевцу. Получив дважды звание Героя, быть в опаснейших переделках и так глупо погибнуть! Нелепо до безобразия...

6 октября