Чтение онлайн

Потом он спросил, очень тихо и осторожно:

— Кого ты избрал на роль жертвы, милый?

— Еву, — Габриэль состорожничал, думая, что Сэликен может не поверить, если Габриэль скажет, что собирается убить отца. Маг молча кивнул.

И если после этого разговора Габриэль очень досадствовал, то сейчас он радовался, что Сэликен отказал, ведь у него возник новый план, обдумывая который Габриэль не спал уже вторую ночь.

«Мой кроткий наставник, — мысленно обращался Габриэль к архимагу. — Ты не оставил меня в тяжёлое для меня время. В последнем своём дневнике ты был слаб и молился о помощи, и кем буду я, если не отвечу на твою просьбу?»

Габриэль посмотрел на увековеченную шрамом формулу путешествий во времени. Из-за этого шрама ему приходилось носить длинные рукава, иногда он даже бинтовал запястья, притворяясь, что они болят из-за тренировок. Он бинтовал обе руки, чтобы маги ничего не заподозрили. На формуле указывались точные дата и время, когда в Тэо объявился архимаг. Двадцать пятый век, сентябрь такого-то года, третье число, пять минут до полудня. Формула уже переносила Габриэля в прошлое, он лишь немного её корректировал, настраивая на нужную дату и время.

«Я знаю, почему твои же создания ненавидят тебя, — обращался Габриэль к воображаемому образу печального старца, — ты всего лишь хотел вернуться домой. Ты размышлял о крайностях зла и добра и не желал совершать то, что случилось. Это Сэликен украл твой дневник, а ритуал оказался рабочим, потому что ты очень мудр».

Габриэль трепетал от идеи своей задумки. Он собирался отправиться в прошлое, воспроизведя формулу такой, какова она есть, в сентябрь, в день и час, когда в истории возник архимаг. Габриэль не думал вмешиваться в историю — пусть всё остаётся как есть, пусть архимаг создаст ритуал, а Сэликен украдёт его, ведь такова была воля Богини. Но после создания ритуала и совершившейся трагедии, бедный старец будет совсем один, и Габриэль вытащит его из отчаяния и возможно даже пронесёт его сквозь столетия в настоящее. И архимаг будет благодарен ему, и возможно подскажет, как спасти отца от его мёртвого брата.

«Из двадцать пятого века я перемещу архимага в тот зимний месяц, в наш глупый разговор с Августом. И спасу их обоих».

Привстав на локтях, Габриэль оглядел тёмную комнату. Ему так хотелось с кем-нибудь поделиться планом! Но единственный, с кем Габриэль здесь общался и кому мог доверять, был мёртв.

Габриэль встал с кровати, подошёл к разбитому зеркалу и постучал по стеклу.

Ему никто не ответил.

***

Утренний колокольный звон разбудил обитателей Башни, но Сэликен был собран ещё до рассвета. Его мелкие седые кудри аккуратно закалывались на затылке и рассыпались по плечам, змеи ползли по подолу пышного платья, а пояс удерживал их за хвосты. В его комнате было серо и прохладно, за огромным окном дремало плотное облако, похожее на огромный клок ваты. Сэликен протирал корешки фолиантов. Он нервничал, потому что ему сегодня приснился сон.

Сны магам никогда просто так не снятся. Всякий сон обязательно что-нибудь значит. В последний раз Сэликен видел сон перед гибелью Рональда, ему тогда приснилась полыхающая столица и Раймон с «шумелкой» наперевес. Сегодняшний сон казался спокойным: магу приснилось, как будто он ещё юн, и идёт он по коридору Академии Полумесяца — так звали Кобру до появления Змееносцев. И вот он идёт, а ему навстречу выкатывается клубок белой шерсти. Сэликен направляется за клубком, и клубок приводит его в кабинет, этот самый, с огромным окном на всю стену. И будто за его теперешним столом сидит старец — белый-белый, тонкий и грустный. Будто он вяжет шарф и не смотрит на Сэликена.

— Здравствуйте, господин учитель.

Старец отрывается от вязания и глядит на ученика чёрными, как перчинки, глазами.

Проснувшись посреди ночи, Сэликен испытал тревогу. «Господин учитель» — так он обращался к одному единственному человеку — к своему наставнику, у которого он и украл дневник с описанием страшного ритуала.

«Мне приснился архимаг равновесия, и у архимага чёрные глаза», — тревожно осознал Сэликен.

Сэликен отнёсся к Габриэлю с недоверием когда ещё заприметил у него необычного змея. Тогда он организовал собрание магов, но Рональду удалось переубедить его, что этот змей — особый заказ фамильярника, и Сэликен не стал его отбирать.

Сегодняшний сон расставил всё по местам.

В отличии от Рональда, который по меркам магов был слишком юн, Сэликен был умнее и осторожнее. На месте Рональда он ни за что бы не отдал Габриэлю даже последний, самый бесполезный дневник архимага. Рональд хотел, чтобы Габриэль сперва ощутил свою никчёмность перед магом-новичком, каким был Шалари, а потом бы прочитал, что даже известный герой легенд склоняется перед тьмой. Может этот паршивый план и побудил в Габриэле желание обрести силы, но Сэликен сомневался, что вместо Евы Габриэль пожелает убить алхимика, увидев, как тот страдает.

То, что Габриэль сделал с Шалари, уже ставило план Рональда под сомнение, но Сэликен молчал.

Рональд исходил из собственного опыта короткой жизни недолюбленого юнца. Он умер будучи в тридцатидвухлетнем возрасте, он был обижен на брата, и искал свои чувства в чувствах Габриэля. Он убеждал себя, что видит в юноше свои черты. Сходства у них всё же имелись. Они оба увлекались травами, были изгнанниками и завидовали тем, у кого дар имелся, они наслаждались одиночеством и испытывали страсть к учению.

Но Габриэль рос в родительской заботе, и Рональд недооценивал любовь как силу. Неверно истолковывая её смысл, Рональд думал, что любовь и сострадание вынудят Габриэля достать оружие, и был прав, вот только слегка промахнулся с жертвой.

— То, что ты сделал с Шалари, меня удивило. Ты сделал это из-за дневника, или для того, чтобы спасти товарища?

— Я не знаю.

Это «не знаю» объяснило Сэликену многое. В два счёта маг вычислил механизмы сознания юноши, в то время, когда Змееокий ничего не заметил. Любовь, это странное слово… Она действительно рождала сострадание и могла обратить жалость юноши в гнев, но только не в адрес страдальца — это подтвердило убийство Шалари. Габриэль прикончил его, а не измученного болезнью соседа. Почему Сэликен был уверен, что Габриэль убил Шалари не только из-за дневника? Может, Сэликен поначалу не хотел этого признавать, но потому увидел разруху в его комнате и порванный гобелен.

Сэликен был уверен: вместо убийства алхимика из жалости к нему, Габриэль встанет на его защиту, вооружится полынью и будет гнать ею Рональда. Полынь была слабостью мертвеца, как и любого другого злого духа. Полынь могла ослабить связь Рональда с братом, и вдали от Рональда состояние Раймона могло улучшиться. А Рональд, находясь вдали от источника питания, ослабнет. Этот исход Сэликен видел наиболее вероятным.

Любовь была силой и главной слабостью Габриэля. Оружием, что порождает гнев, и покорностью, что приводит к бессилию. Именно через покорность отцу разумно было на него надавить, чтобы получить в итоге полное подчинение Тьме. Через покорность, но не сострадание.

Сэликен молчал.

Рональд был единственным, кто мог получить доступ к Лоно Волшебства через тело Раймона. Сэликен был уверен — ему не составит труда убить неопытного недомага и получить волшебство Тэо себе. Но пока он проявлял терпение и не оспаривал план Змееокого. Любой спор или несогласие могли перейти в конфликт, поэтому Сэликен решил начать действовать, только когда план Рональда начнёт идти под откос — только в этом случае тупоголовый мертвец прислушается к совету старшего товарища. И сегодняшний сон был одним из знаков, что пора вмешаться и взять план Рональда в свои руки.