Чтение онлайн

Как долго?

Шагов Габриэля никто никогда не слышал.

Настоящее время.

Разруху в комнате заливал тусклый красный свет. Теперь небо останется таким до самого ритуала.

Стук из зеркала повторился.

Габриэль вздрогнул и, выпустив остатки изорванного гобелена, подошёл к зеркалу, что когда-то висело на дверце шкафа. Теперь оно лежало на полу, треснутое и бесполезное. Габриэль поставил его у стены. В зеркале стоял юноша, который снился ему несколько дней назад в коттедже: странная накидка с бахромой на рукавах, крупные кольца локонов, карий спокойный взгляд. Хоть юноша в зеркале был немного печален, взгляд его оставался тёплым, как и в тот раз. В его зрачках тлели угли и прыгали искры.

— Он бросился с этой крыши, — очень тихо и отстранённо сказал Габриэль.

После смерти Августа прошло два дня.

Габриэль сел перед зеркалом и молча смотрел на странного гостя. Габриэль был уверен, что он не спит, хотя ему хотелось, чтобы всё это оказалось сном.

— Мне очень… очень жаль, — спустя несколько минут произнёс юноша в зеркале.

— Я тебя знаю?

Юноша сначала кивнул, а потом отрицательно помотал головой.

— Кто ты?

— Мы ещё познакомимся.

Его спокойный голос разливался в груди Габриэля знакомым теплом. Как и в первый раз, Габриэлю не было страшно. Всё, что ему хотелось — это лечь спать, чтобы проснувшись завтра, увидеть гобелен с Фениксом над соседней кроватью, и чтобы небо снова сделалось голубым. Он прижался лбом к зеркалу, чувствуя, как сознание постепенно отплывает, как всё начинает становиться неважным.

Тук-тук.

Габриэль злобно посмотрел на незваного гостя. Гость не сводил с него глаз, как будто бы любовался.

— Ты такой юный… я уже и забыл, каким ты был.

— Да кто ты, забери тебя Топи, такой?! Почему ты в зеркале?

Юноша пожал плечами.

— Что общего у птицы и путешественника во времени? — спросил он.

— Кольцо, — вспомнив, огрызнулся Габриэль.

«Как бы мы объяснили понятие «свет», если бы не было понятия «тьма»?

Как бы мы объяснили «тьму», если бы не было «света»?

Считалось, что у Богини изначально была только светлая сторона, она создала мир и людей. Ещё у неё были помощники — ангелы, они сопровождали людей после смерти в Верхние Сады. Ангелы первыми заметили, что с душами людей что-то не так. Их души стали смердеть, а травы Садов под их ступнями стали превращаться в болотную жижу.

Ангелы сообщили об этом Двуликой, та призвала к себе Жар-Птицу и велела ей спуститься в мир людей и узнать, почему это происходит. Вернувшись, Птица рассказала, что люди убивают друг друга «во славу Богини», а делать им это велит некая Тень, которая бродит ночами по землям. И Тень действует не одна, у неё есть слуги — демоны, которые помогают ей. Богиня сразу поняла, о какой Тени идёт речь, и тут же схватила собственную Тень и повелела ей объясниться.

— Я всегда была и буду, — заявила Богине Тень, — и мир мы создали вместе. Ты правишь днём — я правлю ночью, ты даёшь жизнь — я несу смерть. Ты никогда не замечала меня, словно меня и нет. Так и люди не замечают собственной Тени, ибо никто не сказал им о её существовании. Позволь им узреть меня. Позволь открыть им глаза на данную им свободу. Ты создала Чашу и наполнила её Светом, в то время как Тьма, существующая всегда, никуда не делась, и теперь ей полны поляны твоих некогда прекрасных Садов. Я могущественна так же, как ты, но только придя к равновесию мы сможем создать в мире покой и гармонию.

Так Богиня приняла свою Тень и слилась с нею. Они вместе стали зваться Двуликой, а в помощь себе призвали архимага, который открыл двери Тени, наказав людей за грехи, а после привел людям жрицу. Жрица шла по миру и читала проповеди, и много людей шли за ней. Жрица принесла заповеди и перечислила семь смертных грехов, нераскаянное совершение хоть одного которых отправит душу грешника в Топи. Так Добро и Зло чётко обозначились, люди сами выбирали, по какому пути им идти.

Аняда и Даяна по сей день вместе. Одна заведует Верхними Садами, другая же правит Топями. Иногда они как две сестры, иногда как двое, слитое в одно, иногда как Богиня и её Тень, но всегда неразлучны, и пребывают в гармонии, как и созданный ими мир».

Священная книга Тэо.

***

День ритуала приближался. Небо оставалось красным, как и всё, чего касался свет солнца — алого ока, нависшего над затаённой в ожидании таинственной жути Башни. Габриэль плохо спал по ночам и каждое утро открывал глаза в надежде увидеть красивый гобелен над соседней кроватью, но видел только разруху и скомканные страницы безумного дневника.

«Май, июнь, июль, август…»

— Почему тебя так назвали?

Почему-то именно по ночам вспоминались пустяковые разговоры, имена и всё остальное, в чём днём Габриэль не видел смысла.

— Я родился в августе, и родители решили не заморачиваться. Агату хотели назвать Мартой. Это я настоял на Агате. Хочешь знать, как зовут мою маму?

— Майя? — Габриэль усмехнулся, а Август серьёзно кивнул.

— А отца зовут Февралём? — паясничал Габриэль.

— Юлием. Что значит «июльский».

Габриэль беззвучно рассмеялся. А потом он открыл дневник, и всё полетело в Топи.

Габриэль ворочался на смятой постели. Что-то изменилось со дня смерти Августа, но что именно, Габриэль не мог объяснить, потому что одновременно с изменениями всё осталось на своих местах. День, как и прежде, сменялся ночью, и снег хрустел под ногами, и ветер звенел стёклами. Изменения простирались глубже, чем смена суток, и хуже всего было, что Габриэль знал о пропасти, к которой приближается его желтоглазый сосед, но бездействовал, хотя был в состоянии это предотвратить. Габриэль не мог объяснить, откуда возникло желание повернуть время вспять, и почему он так часто думает о его смерти.

— Вообще, «август» значит «священный». А что значит твоё имя?

— «Помощник Богини».

Габриэль скинул одеяло на пол и уставился в потолок. Он подумал, что имя, значащее «помощник Богини» очень подошло бы архимагу.

«Какое имя носил архимаг?» — подумал он. А потом вспомнил, что никто не узнает имени архимага до тех пор, пока Двуликая не выберет какую-нибудь химеру. Каким образом произойдёт их встреча? Может, Богиня призовёт к себе нужного ей человека, скажет, что ему делать, и он согласится? А может, она без предупреждения перенесёт кого-то на несколько столетий назад и не выпустит, пока он не создаст ритуал?

У Габриэля не было иного выбора, кроме как дождаться дня ритуала. Пару дней назад он подходил к Сэликену, просил сделать исключение и пустить его в комнату портала «для совершения молитвы». Тогда Габриэль собирался переместиться в прошлое, в тот их с Августом бессмысленный разговор, чтобы телепортировать домой его и себя не дожидаясь возвращения в Башню. Он надеялся, что Сэликен исполнит его просьбу. Но он отказал.

— Я очень тебя ценю, Габриэль, но попросишься ты, потом захочет кто-то другой. Я не могу исполнить твою просьбу, как бы мне не хотелось. Я пущу тебя в комнату только в день ритуала. Единственное, что я могу сделать для тебя — это пропустить без очереди.