Чтение онлайн

***

После завтрака выпускникам проводили последний инструктаж перед ритуалом. Их привели в большой тёмный зал, вмещающий в себя три сотни человек, и усадили на девятнадцать кресел поближе к сцене. Под высоким потолком зала качалась гигантская люстра. Упади она — и все, кто находится в зале, будут похоронены под её осколками. Тяжёлые бордовые шторы пахли пылью, доски сцены скрипели, с них стёрлась вся краска, и издали тёмные пятна были похожими на провалы. Красный свет едва проникал сквозь плотно зашторенные окна.

Выпускники хором произнесли слова тёмной молитвы. Её начинали учить ещё на первом курсе, а некоторые сыновья и дочери магов, приходя в башню, уже знали молитву наизусть. Слова нужно было произносить как можно чаще во время исполнения ритуала — это придумал не архимаг, традицию ввели позже суеверные маги.

Любопытные младшие кобровцы толпились за запертой дверью зала, впитывали каждое слово и едва не скулили от восторга. Ритуал — об этом было принято разговаривать таинственным шёпотом, его этапы обсуждались в компаниях друзей, и разговоры о ритуале сближали. Кобровцы с любопытством и завистью косились на серьёзных и задумчивых выпускников. Кому из них предстоит погибнуть? Кто их них не вернётся из портала, а кто вернётся, уже будучи магом? Младшие делали ставки и из-за дверей наблюдали за этапами подготовки — ритуал никому не доводилось видеть. Младших кобровцев запирали в другом крыле здания ради их же безопасности, и они сидели там несколько суток, жадно впитывая каждый звук, что доносился из башни.

— Никто не знает, что ждёт вас по ту сторону портала, — рассказывал Сэликен, его мягкий голос едва долетал со сцены, и выпускникам проходилось прислушиваться. — Испытание у каждого будет своё, и поверьте, если вы выживите, ничего хуже этого испытания вы уже не переживёте. Вы сможете учиться дальше, проходить испытания, взамен которым будете получать дополнительные дары, невозможные для обычного волшебника. Я могу даже порекомендовать вам старых опытных магов, которые живут за территорией Кобры. Кое-кто из них продолжает набирать учеников.

Габриэль сидел в тени зала и слушал, задрав к сцене маленький острый нос. Его внимательные чёрные глаза пожирали профессора любопытством. С малых лет Габриэль умел читать чувства и мысли людей по жестам и выражению лиц, и сейчас он видел, что руки Сэликена, обычно, спокойно сложенные на груди, приходят в движения и щупают пуговицы. Видел, как углубились тени его морщин, от чего потемнели глаза. Сэликен нервничал, и это было странно. Габриэль пытался понять, что может заставить нервничать столь древнего мага. Габриэль знал — Сэликен был тем, кто распространил ритуал. Сэликен и его друг Коул вместе учились у архимага.

— «Что низвергает тебя в Топи — есть грех, отягощающий душу. И если довести грех до крайности, можно обрести силы, противоположные Свету», — процитировал Сэликен отрывок из дневника архимага. — Сделать это предстоит в кратчайшие сроки. Чем больше грехов вы исполните, тем больше тьмы скопится в вас, и внутренняя чаша вашего равновесия перевесится. Позднее это нужно будет закрепить.

Семь смертных грехов — последние дни Габриэль слышал эти слова чаще других.

Чревоугодие, похоть, леность, гордость, зависть, жадность и гнев — ритуал подразумевал совершение всех этих грехов за семь дней, таким был подготовительный этап. Некий пост перед основным действием. Каждый кобровец должен быть в ответе за себя, и чем серьезнее он отнесётся к выдерживанию поста, тем сильнее склонится ко тьме его внутреннее равновесие, и тем больше сил он получит в конце.

В неделю поста была вседозволенность.

Можно и нужно было до тошноты объедаться и совокупляться друг с другом у всех на виду, восхвалять себя как будущего мага, красть и завидовать, гневаться и убивать, вытаскивать из своей души грязь и преумножать её. Пост перед свершением зла — время пиршества и разврата, время танцев и предсмертного хрипа с ножом между рёбер. Многие не доживали до основной части ритуала.

Пост должен был начаться завтра — выпускникам накроют столы, младших запрут дальнем крыле башни, и маги уйдут, бросив кобровцев на произвол. В последний день поста выжившие соберутся за дверью комнаты портала.

— По одному вы войдёте в портал. Перед входом вам будет выдан нож. Убедите жертву и близких, если они там будут, что вы сбежали из Башни, и вы раскаиваетесь. Чтобы они поверили вам, что опасности от вас не грозит. Это для вашей же безопасности. Совершая ритуальное жертвоприношение, продолжайте молиться.

Сэликен поправил седую прядь, змеи на подоле его одежд нервно задёргались. Габриэль, слившись с окружающей темнотой, с интересом следил за магом.

«Может, он догадывается о том, что я задумал? — сохраняя безмятежное выражение, думал не-волшебник. — Может, он боится, что я приведу архимага?»

Габриэль накрыл голову капюшоном, чтобы цвет волос не так выделялся. Жгучие глаза светились в тени, кончик носа был слегка розовым, тонкие пальцы переплетались в замок, руки с забинтованными запястьями покоились на коленях. Сэликен рассказывал, что после того, как ритуальное убийство свершиться, пространство вокруг перестроится, и будущий маг окажется возле Тёмного Алтаря. Он может оказаться в пустыне или посреди моря, в лесу или на пустоши. Где бы он ни был, нужно будет возложить на алтарь тело жертвы и поклясться пред Тьмой, что теперь новоизбранный маг — тот, кто сейчас вершит ритуал, будет служить Тьме вечно, и доказательство его верности — мёртвое тело любимого человека.

— После Тьма снизойдёт на вас, и начнётся заключительная, самая опасная часть испытания. Вы обретёте Силу, и сущности нижнего мира будут пытаться забрать вашу душу. Тут вам предстоит вспомнить все боевые заклятия, которые мы проходили. Твари должны увидеть, как вы сильны. Не возражайте, если кто-то из них захочет примкнуть к вам. Впоследствии они станут вашими слугами, — Сэликен кивнул на змею, сидящую у него на плечах.

— А может быть так, что никто не захочет примкнуть? — спросил кобровец, который сидел перед Габриэлем.

— Если сущности не захотят вам служить, значит, вы негодны как маги, — презрительно сказал Сэликен.

— Твою душу заберут в Топи, Басс, — шепотом произнёс приятель спрашивающего.

Габриэль почувствовал головокружение и ненадолго отвлёкся. Он проспал завтрак, и вчера ничего не ел. Он не мог заставить себя поесть, ему казалось, что он сыт мыслями и этим тошнотным красным мраком, но тело обмануть было сложнее, чем разум.

Когда головокружение стихло, Габриэль огляделся и понял, что остался в зале один. Факелы не горели, тяжёлые занавески скрывали сцену. Габриэль вышел в коридор и замер, ловя себя на том, что едва узнаёт это место. Синее небо за окном держало в своих бескрайних крыльях лёгкие перистые облака. Коридор изменился. Стены поменяли цвет с серого на персиково-золотистый. Лица неизвестных волшебников взирали картин в вычурных позолоченных рамах, откуда-то взялись высокие декоративные вазы, вдоль стен стояли персиковые скамьи. Всё выглядело каким-то помпезным и древним и в то же время смутно знакомым. Навстречу Габриэлю вышли незнакомые дети в странных одеждах. На вид им было не больше двенадцати. Девочка и два мальчика, один кудрявый, другой неприметный. Они остановились и поздоровались с Габриэлем:

— Здравствуйте, господин учитель!

Габриэль растерянно на них посмотрел, а дети пошли дальше.

«Где это я? Это происходит на самом деле?»

Он завернул за угол, и вместо привычного диванчика у окна увидел телескоп и уютный раскладной стульчик с мягким сидением.

— Господин учитель! — Габриэлю поклонилась незнакомая девушка в фартуке с рюшами и в грубых деревянных башмаках.

— Где я? — спросил Габриэль и не узнал своего голоса.

Разве ему принадлежит этот старческий сиплый голос? Габриэль увидел зеркало в коридоре и подошёл к нему. Этого зеркала тут тоже раньше никогда не было. Вместо своего отражения Габриэль увидел незнакомого старца с длинными белыми волосами и такой же длинной ухоженной бородой. Старец был одет в пышные одежды. Подобных им Габриэль никогда ни на ком не видел. В такие же одежды был одет и сам Габриэль.