Чтение онлайн

Габриэль встал, думая, что Сэликен попытается остановить его. Но Сэликен даже не обернулся, он смотрел в окно и любовался искристым туманом.

— Спектакль? Никогда говори о том, в чём сомневаешься сам. Ты ведь хочешь знать правду, Габриэль? — вопрос прозвучал как констатация факта.

— А вы хотите держать меня ей? — Габриэль усмехнулся, — Тем, что вы называете правдой. Манипулировать? Чтобы заставить меня подписать договор?

Сэликен обернулся и развёл руками.

— Договор — дело добровольное. Ты можешь уйти, когда пожелаешь. К человеку, который врал тебе всю твою жизнь. Грех кровного убийства очень тяжёлый грех. Он убил его, Габриэль. Раймон убил твоего отца.

Габриэль вздрогнул, когда Сэликен внезапно заговорил словами Тиоланты:

— За убийство чёрного мага Двуликая не отвернулась от него, но послала страдание, чтобы через него Раймон искупил грех.

Габриэль резко обернулся.

— Он не убийца!

— Не убийца? — ласково произнёс Сэликен, встал и, обняв Габриэля подвинул к себе. — Его отрава, что он варит в лаборатории? Может быть, это вино, разве нет? Его командировки? Он уезжает на несколько дней, чтобы торчать в лаборатории? Не-ет, — он негромко рассмеялся — Он до сих пор возглавляет тайный отряд. И убивает нас. Из «шумелок». Собственными руками.

Сэликен замолчал, но рука его осталась лежать на плечах Габриэля. Мягкая и одновременно такая тяжёлая. Габриэль хотел сбросить её, но не смог.

— Он очень болен. Он не в состоянии…

— Это он тебе так говорит?

Набравшись мужества, Габриэль скинул руки мага и направился к двери.

— Ты покидаешь нас?

Габриэль не ответил. Сэликен вздохнул и развёл руками.

— Не смею задерживать. Пусть Раймон сам всё тебе расскажет, если ему позволит здоровье. Доброго пути, юноша.

Габриэль вышел из кабинета, едва не зашибив дверью подслушивающих кобровцев. Увидев Габриэля, они улыбнулись.

— Манриоль, узнал про папашу? — весело выкрикнул один из них.

Габриэль грубо растолкал любопытную шайку и пошел по коридору прочь.

Габриэль вторгся в чужой мир со шваброй и пятью мусорными пакетами. Обнажил пол, сняв с него пестрый хлам, заправил кровати, отнёс в прачечную грязное бельё, а чистое разложил в комоде — оказалось, у них есть ещё и комод! Он протёр полки в шкафу и бутылки с подозрительным содержимым. Злость гнали резкие взмахи веника, паучьи кружева — мокрая тряпка. Пятна на подоконнике бледнели, бледнела и отступала боль.

Он пытался представить своего больного отца с кислородными трубками возле носа верхом на байке с «шумелкой» наперевес — с громоздкой пушкой на кожаном ремешке.

Раймон действительно когда-то возглавлял отряды и убивал тварей. Он это и не скрывал и называл это «охотой». Он захватывал волосы в высокий «хвост», надевал чёрный кожаный плащ и перчатки с обрезанными пальцами. В нагрудный карман клал несколько карамелек (которые обязательно грызть), и уточку в камуфляже — талисман наудачу. Когда Габриэль был маленьким, он любил расспрашивать отца об «охоте», а тот устраивал целые спектакли, делал вид, будто он стреляет в невидимых врагов из воображаемого оружия. Слушая его рассказы, Габриэль представлял на его месте себя.

Сейчас, когда Раймона так подкосило здоровье, он действительно проводил всё время в лаборатории дома или в городе, занимался бумажной работой и руководил процессом со стороны — иначе, зачем ему лгать? Чтобы не дать близким повод для беспокойства?

Допустив мысль, Габриэль занервничал. Открыл окно и принялся выметать жучков, навеки заснувших между двойными ставнями. Такое и правда было в духе отца. Но точно не убийство родного брата, о существовании которого никто никогда не слышал.

«Как они хотят, чтобы я его ненавидел, — думал Габриэль, снимая липкие ленты с прилипшими мухами. — Я останусь им всем назло и научусь исцелять, и когда вылечу отца, мы придём в эту башню вместе. И снесём чародейские головы».

Габриэль устало огляделся. Комната преобразилась. Оказалось, что здесь деревянный пол цвета горького шоколада, и мебель очень изящная: изогнутые спинки кроватей и стульев, белые, витиеватые; шкаф с мозаикой, а окно с видом на башню с колоколом и обзорную площадку крыши. Габриэль оставил нетронутыми только стены. Теперь гирлянды, плакаты и листы с рисунками смотрелись вполне симпатично. Гобелен с фениксом стал главным украшением комнаты.

Заслышав шуршание, Габриэль заглянул под кровать. Здесь обреталась свежая коллекция хлама, состоящая из бумажек, стёклышек, бутылочных крышек и фантиков: пока Габриэль выносил мусор, Чак потрошил оставленные без присмотра пакеты. Присмотревшись, среди мусора Габриэль увидел серёжку и чьи-то карманные часы. Змей приветливо пискнул. Габриэль вытянул его за хвост.

— Нас с тобой накажут.

Он потряс змея, и тот выплюнул перстень. Огромный, с большущим рубином.

— Немедленно всё верни!

Чак протестующе запищал, а Габриэль снова потряс его. Чак щёлкнул пастью.

— Ещё и кусаешься? Посмотрим, что там у тебя.

Крепко держа Чака за хвост, Габриэль вытащил шваброй из-под кровати грязный носок и серёжку, сломанную подвеску дракона без головы, фантики, скрепки и всяческий мелкий мусор. Чак извернулся и ущипнул Габриэля за предплечье.

— Косточку от персика можешь оставить, — смягчился Габриэль.

Ворча на своем языке, Чак подобрал перстень и скользнул под дверью в коридор.

«Надеюсь, он действительно относит вещи владельцам, а не собирает новую кучу там, где я не найду» — устало подумал Габриэль, но сил выяснять у него не осталось.

Горка «сокровищ» осталась молчаливым напоминанием о доме. Заметив в куче ярко-жёлтый предмет, Габриэль нахмурился и поднял маленькую фарфоровую уточку с колбой на клюве. Бережно посадил её на ладонь.

— Бэкки смотрела, как ты спишь.

— Ты дал ей имя?

— Она сама мне его сказала.

Наверное, отец очень напуган и ищет его. Наверное, дедушка попытается его утешить, объяснить. Скажет правду или соврёт? А если не соврёт, отец организует набег на Башню? Или останется ждать, решив, что самая сильная армия не справится с целым городом тёмных магов?

«Никто не сунется сюда ради спасения глупого изгнанника. Одного из тысячи. Даже если этот изгнанник — сын Манриоля»

Сын самого Манриоля!

Какой позор.

«Мы скоро встретимся. И я тебя вылечу» — подумал Габриэль, глядя на фарфоровую уточку. Он сморгнул мутную пелену, размазал слезу по щеке и не заметил, как в комнату вошли соседи.