Чтение онлайн

Коридоры велись грязной бесконечной лентой, заставляя ускорить шаг. Красные дорожки, покрытые плесенью и паутиной, тянулись вдоль приоткрытых дверей. Комнаты — пустые гнёзда. В их стенах гулял сквозняк, за окнами притаилась непроглядная темнота. Вещи, когда-то принадлежащие кобровцами, лежали пыльные и ненужные, брошенные, забытые, как мёртвые экспонаты разрушенного заклятия.

Странник не принадлежал этому миру. Усталый и пыльный, он бродил точно дух, бесцельно повинуясь поворотам гулкого коридора. На его шее была веревка, конец которой уходил далеко-далеко. Сперва он пытался найти, где она начинается. Шел, не выпуская верёвку из рук, но возвращался на то же место, откуда уходил. Или веревка сама собой оказывалась сзади и натягивалась. Спустя несколько часов Странник научился понимать желания верёвки, и если чувствовал, как она натягивается и сильнее давит на горло, поворачивался и шёл в обратную сторону.

Подол его платья был покрыт паутиной, в волосах копошились пауки — замечая их, Странник кричал и лохматил волосы. Он заглядывал в пустые комнаты, видел груды брошенных вещей и оборванные гирлянды, наступал на рисунки, оставляя на них клетчатые отпечатки ботинок.

Уголок гобелена с фениксом свисал, закрывая голову птицы. Странник забрался на кровать и встал перед ним на колени. Перина неприятно качалась, пружины воткнулись в ноги. Он приложил к фениксу руку, и ему почудилась теплота. Странник зажмурился, прижался к гобелену щекой, положил на него вторую руку и услышал вибрацию шагов. Шаги доносились из коридора, и Странник бросился к звуку. Коридор был тёмен и пуст. Пыльные ковровые дорожки вились вдоль дверей, на пустых лестницах пел сквозняк.

— Помогите!

Его жалобный голос зазвенел эхом. Молчаливая гигантская кобра в холле не сводила со странника взгляд. В столовой на месте статуи Змееокого пол проваливался в бездонную пропасть.

Снова шаги.

— Кто здесь!?

Странник побежал туда, откуда слышался звук. Поднялся по лестнице, свернул в коридор, открыл случайную дверь, и веревка так сильно натянулась на шее, что он задохнулся и упал. Дверь захлопнулась прямо перед носом с оглушительным лязгом. Оттягивая веревку, Странник сел, обернулся. Натяжение веревки пропало. Свободная, она уходила к неизвестному источнику.

Снова шаги. Совсем близко. Подняв глаза, Странник увидел человеческий силуэт. Он поднялся и пошел к нему, в этот раз осторожно. С каждым шагом сердце билось все сильнее и радостнее. Он боялся, что человек исчезнет, и он останется один на изнанке.

— Манриоль!?

Человек посмотрел на него. Странник остановился, потому что подумал, что обознался.

Стоящий перед ним волшебник был молод, и одет он был в скромные одежды черного цвета, словно надел их специально, чтобы скрыть могущество, исходящее от него. Руки его не сверкали, но от него исходила невероятная сила. Она пульсировала в воздухе, искрилась, обволакивала хрупкий силуэт. Волшебник был приятен лицом, длинные белые волосы ровно лежали на плечах, а взгляд черных глаз жёгся.

— М-Манриоль, ты? — прошептал Странник, потому что волшебник этот выглядел старше того Манриоля, которого Август знал. Он едва заметно кивнул на вопрос Августа, а тот разглядывал его лицо и не верил.

— Кто ты? Ты ведь Манриоль? — он вдруг почувствовал страх, остриё льда обожгло его сердце.

Взгляд волшебника был печален, а глаза блестели, как если бы на них выступили слёзы.

— Кто ты!? — закричал Август.

— Архимаг равновесия.

Он коснулся веревки, узел ослаб. Верёвка упала на пол и превратилась в змею.

***

Когда после звонка мальчишки зашли в класс, Габриэль уже был там. Он не обернулся. Не посмотрел на них. Наверное, если бы не пришёл профессор Коул, мальчишки так бы и остались стоять в дверях. О том, что произошло в кладовой и как он оттуда выбрался, Габриэль никому не сказал. Его никто и не спрашивал. Каждый был слишком горд, чтобы задавать вопросы, все только переглядывались и шептались.

Август не появился к обеду, его вещи лежали нетронутыми. Разозлившись на себя из-за поисков какого-то соседа, имени которого Габриэль даже не знал, Габриэль с шумом захлопнул дверь спальни и отправился Лансьеру, чтобы получить доступ к вожделенному факультативу.

Он вошёл в холодную комнату, освещённую множеством свеч. Больше никаких источников света не было. Комната напоминала отцовскую лабораторию: беспорядок на длинных столах, стеллаж с колдовскими и бытовыми принадлежностями, фиолетовое свечение факелов. Прямоугольник света от открытой Габриэлем двери выделил висящую в центре комнаты картину с изображением какого-то мага. Габриэль огляделся в поисках Лансьера. В комнате никого не было, кроме самого Габриэля и портрета мага: истощённого, со впалыми щеками и глубокими мешками под глазами, что были затянуты старческой пеленой. В углу картины мелким почерком было написано имя: профессор М. Г. Лансьер. Габриэль на всякий случай поздоровался и почувствовал себя очень глупо. Картина ему не ответила.

Слева от картины висела табличка со списком факультативов. Под картиной стоял столик, там лежали листы бумаги, перо и чернильница.

«Для того, чтобы записаться на факультатив, напишите его название на бумаге, подпишитесь и покажите вашу запись профессору Лансьеру».

Габриэль взял лист из подготовленной стопки, перо, обмакнул его в чернила и вывел название факультатива: «Целительство» и поднёс записку к картине. Тут же в глазах мага появился огонь, который мигом перекинулся на записку, и она вспыхнула. Обжёгшись, Габриэль выронил её. Записка упала на стол и обратилась в пепел. Огонь в глазах мага исчез, и теперь маг был похож на обычного тощего старика.

— Я принят? — спросил Габриэль у картины, и картина снова ему не ответила.

Однако, благодаря какому-то чувству Габриэль догадывался, что маг не внял его просьбе. Он написал ещё одну записку, поднёс к картине и произошло то же самое: маг испепелил её взглядом. Когда Габриэль писал третью записку, в кабинет вошёл Сэликен. Он привёз на тележке свежую стопку бумаг. Не обращая внимания на Габриэля, принялся наводить на столе порядок. Как будто специально выбрал время, когда Габриэль будет здесь. Габриэль обратился к нему:

— Я делаю что-то не так?

Сэликен удивлённо посмотрел на него, будто не ожидал встретить. Затем нахмурился, принял участвующий вид.

— Ох, старина Лансьер… Несколько лет назад он покинул наш мир, и теперь его дух общается с нами через этот портрет. Ты написал название факультатива на бумаге?

— Да.

— Своё полное имя?

— Да.

— Странно, очень странно, — маг отстранил Габриэля, взял его записку и поднёс к картине. Это ненадолго внушило надежду. Но бумага вспыхнула так же, как и в предыдущие два раза. Сэликен успел отдёрнуть руку и потушил огонь.

— Ты верно указал курс? Может, почерк неразборчив? — он внимательно осмотрел обожжённую бумажку. — Ще-ли- … — прочитал он по слогам.

— Целительство, — перебил Габриэль, — там написано «целительство».

Сэликен часто заморгал, внимательно посмотрел на список факультативов, потом снова перечитал записку и сверил её со списком.

— У нас нет целительства, — он рассеянно развёл руками и вернул Габриэлю записку.

Его наигранность разозлила.

— Вы говорили, что есть. Специальные лекарьские классы, где пахнет формалином…