Чтение онлайн

— Телом, что ли, взял? — спросили в толпе.

Потом Адама вырубили шокером, очнулся уже в камере.

Вечером в камеру кинули второй матрас и подсадили побитого, впрочем, спокойного как удав мужичка. Тот зашёл в дорогой кабак, нажрался разносолов, напился от пуза винища, не какого-то порошкового, а импортного, натурального, с гидропонного колхоза. Заплатить, само собой, не смог, да и не собирался, ибо ни гроша за душой не имел, зато имел проблемы с законом в самых разных копях с шахтами. Был он тунеядец и нормис, подобно Адди, за что администрации имели к нему снисхождение — вдруг размножится, уронит семечко без мутаций, так сказать, в благодатную почву, принесёт благоприятный ген. Звали мужичка Рудольфом, и детей у него по Степи было невероятное множество, если верить на слово. Адам не особо верил, ибо был Рудольф лыс и неопрятен, резко пахнул ногами и подмышками, сухо по-шахтарски кашлял и пристально пялился маленькими, близко посаженными глазками.

— Сначала тебя к судье поведут, — просвещал он Адама, — тот назначит залог. За поножовщину дадут до сотни магнитных если тяжкие телесные, и до тысячи если трупак на тебе повис. Но. Тут смотря, кого пришил, малой. И надежда есть всегда. Тебя доктор осматривал?

Адам вспомнил, что в самом деле, когда его притащили, то раздели догола, кругом ощупали, сняли отпечатки, измерили, взяли кровь из пальца, мазки изо рта, и внесли в описание — нормис, а он не оказывал сопротивления, потому что постоянно засыпал. Но кто этим занимался — не помнил, хоть убейте — славно вырубили, кажется, какой-то фармацеей укололи. Ну да, это же фармкопь…

— Если в деле есть, что ты нормис — это смягчающее, — подмигнул Рудольф и пересел на койку Адди. — Это, мальчик мой, прямой билет на общественные работы, а то и на условное, кхе-кхе! Если ненадолго, то даже в кайф. Понял, кхе?

Он похлопал Адама по плечу.

— Залог заплатишь и гуляй с браслетом до суда, копь не покидай, главное, на допросы вовремя являйся, тут их называют ИНТЕРВЬЮ. Будешь ИНТЕРВЬЮ давать, кхе-кхе! И не только…

— Нет у меня денег, — угрюмо ответил Адди. Близость этого человека была неприятна и он с трудом терпел его соседство.

— А подружка есть? Пусть найдёт бабла, расстарается…

— Нет у меня подружки.

— Что ж так, может ты по мальчикам?

— Я тебе кадык зубами вырву, — сказал Адам, поднимая глаза и с ненавистью глядя в лицо Рудольфа.

— Да ты дикарь, степняк просто! — тот хохотнул, но на свой матрас убрался.

— Я кабак и обнёс, чтоб на общественные работы попасть, — вскоре сообщил оттуда Рудольф. — Задолбался шляться по Степи, хоть отосплюсь, отъемся, зубы вставлю за казённый счёт. Не ссы, там тоже норм, дадут журналы…

Он много разного говорил, больше расспросить пытался, чем рассказывал. Адам и не слушал особо, он уже понял, что без залога его переведут либо в копчаную тюрьму с раздельным содержанием, либо на те самые пресловутые работы, где до повторного суда телемпаться и предстояло. Спал он в полглаза, боялся, что странный сосед пристанет.

— Адам Тлегоняев из угольной шахты сто четыре, — сказал охранный робот утром следующего дня, сразу после сытного завтрака — рубленые тлячьи котлеты и настоящий овощной салат из капусты, как в хорошей харчевне. — Протягивай руки, сначала в душ пойдёшь, затем к судье поедешь.

Он глазам своим не поверил, когда бесплатно получил безопасную бритву, дабы соскоблить три волосины с подбородка, кусочек мыла и расчёску. Вода была горячей и порционно текла сама по себе. После сушки выдали чистую отглаженную термуху: рубашку и брюки белого цвета. Змея Праматерь, да ведь здесь неплохо! Знать бы ещё, что там с няней…

На суд его повезли канатной дорогой. Адди впервые в жизни по ней путешествовал. Надо же, как ловко обустроено — думал. Снизу народ по своим делам суетился, а он над ними проплывал, расчёсанный и чистый, в окошко смотрел как король. Только окошко было зарешеченным, руки-ноги в пластиковых стяжках, да под лавкой сидел робопёс с зарядным хвостом наперевес. К тому же у охранного робота имелся наготове успокой в шприце, — не сбежать. Лучше затаиться и посмотреть.

Суд располагался за широкими дверями-автоматом, в других копях ворота такого размера. Он думал, внутри откроется обычное здание, а очутился в огромном административном корпусе с садовыми дорожками и множеством растений в горшках. Кабинка ещё с полчаса полетала внутренними коридорами, Адам успел соскучиться и захотел пить, к счастью, вскоре причалили к закрытой площадке. Под руки, как дорогого гостя, охранные роботы снесли Адди со ступенек, дали пососать воды из трубочки и спросили, как он себя чувствует и чего бы хотел.

— На свободу, но сперва в туалет, — ответил он.

В уборную с настоящей канализацией роботы его сводили, расстегнули и застегнули сами, чтобы руки не развязывать. Не доверяли.

Судьёй оказалась человеческая женщина средних лет с рудиментарными шестыми пальцами на обеих руках, ухоженных и белых, и это обрадовало — неизвестно как отнёсся бы репти к убийству своего соплеменника. Другое хуже: грудь у судьи топорщилась феноменальная, огромная эта, зрелая грудь туго натягивала мантию, распирала её изнутри, Адди словно воочию увидел, как врезаются в судейское тело лямки лифчика, крепко держащего всё её плотское великолепие. От вида такой чудовищной груди у него всегда ныло в паху, как ныли колени Трёхглазого Боба на плохую погоду. Автоматически Адам выровнял спину, не касаясь спинки стула, на который его усадили. Его кинуло в пот от вида этой дамы. Но, может, и от нервов, ведь это был первый в его жизни суд. Адди ожидал, что сейчас грудастая женщина в синей мантии начнёт его расспрашивать о происшествии, он честно расскажет про Горына, чистую самооборону и, главное, о похищении няни. А вдруг отпустят? Или помогут её найти? Но к великому его изумлению судья сперва долго листала папку с делом, а после завела речь совсем о других вещах. Росте, весе, зарегистрированном в чипе возрасте. Какими болезнями болел. Какие операции перенес. Удалял ли видимые уродства. Немного помолчав, сообщила, что в верхнем кутнем зубе нашли кариес, но сразу медробот и убрал, что входит в соцпакет заключённого. Спросила, от чего и когда прививался, очень удивилась, услышав, что с прививками не знаком, сделала пометки в деле, оказавшемся МЕДИЦИНСКОЙ КАРТОЙ, пс-с бы их носил! Не к добру это всё происходило. Анализ крови был прекрасным, что судью весьма пррадовало, мазки из ротовой полости тоже.

— Вы совершенно здоровы, — с ласковой улыбкой сообщила она как заправский доктор. — Прекрасный экстерьер.

От выражения её карих глаз Адам ещё ровнее сел, словно шпагу проглотил. Не к добру судья ощупывала его взглядом, словно бургер в закусочной!

— Суд назначает вам общественные работы для нормисов сроком до конца следствия, либо же залог в восемьсот магнитных и ножной браслет до конца следствия, — сообщила она наконец.

Адди вздохнул и вспомнил Рудольфа: до тысячи за труп. Похоже, одного бандита Адам на тот свет отправил. Деньги были, безусловно, дикими, столько они с няней подняли бы на боях, не появись некстати Горын, но няня проиграла, его ставка пропала, а жалкие копейки изъяли, по сути, Адам остался гол как сокол. Даже Ольги не было, чтоб по-быстрому её продать и откупиться. С другой стороны, общественные работы пугали меньше тюрьмы. Но как же с похищением няни, почему про это речь не шла, где справедливость?!

— А что за работы? — спросил он.

— Для нормисов, — повторила судья и ободряюще улыбнулась.

— Я умею гайки крутить, — сказал Адам. — Могу чинить роботехнику, паять микросхе…

— Никаких гаек вам крутить не придётся, — успокоила судья. — Отдохнёте, поправитесь.

А жаль, гайки Адам любил.

Из суда его, по-прежнему в фуникулёре, транспортировали в некое очередное зарешёченное место и сдали на поруки новым механическим ублюдкам с лампами во лбу. Там всё покатилось по новой: рост, вес, кровь из пальца, мазок изо рта, кусочек мыла, расчёска и бритва. Хорошо, хоть стяжки сняли.

— Я только что мылся! — раздражённо сказал Адам. — И не успел испачкаться! Я же ничего не делал!

— Пройдите в душ согласно протоколу, — безучастно ответил охранный робот, угрожающе поднимая правую руку, из которой успокой и выстреливал. — Следуйте инструкции, которую получите.

Адди злобно плюнул на пол и пошёл в ту сторону, куда показывала робомразь.

Однажды они с няней остановились на ночь в недорогом отеле Жемчужной Копи. Шикарней места Адам в жизни не видал — аккуратное и чистое, со светом и водой, с холодильником и термостатом, с исправными лампочками, с кроватью такого размера, что уместилась даже ня! И эта роскошь казалась убожеством по сравнению с открывшимся ему великолепием мраморного санпропускника, в котором он вдруг оказался. Одна стена была прозрачной, в ней плавали живые рыбы и качались водоросли. За душевыми кабинками открывался вид на длинный голубой бассейн с искуственным газоном и шезлонгами на нём. Свет лился максимально натуралистический, дневной: на куполообразном потолке висела имитация солнца. Челюсть у Адама отвисла.