Чтение онлайн

Управляющий и мастера, которые тоже читали листовки и знали, о чем говорилось в последние дни, беспокойно посматривали на рабочих. По выражению глаз, по услышанным фразам они чувствовали — что-то готовится.

Наконец у окна появился запыхавшийся товарищ. От его слов все похолодели:

— «Сикол» работает!

— Ложь! — закричал Перейра, подбегая к окну.

— Я сказал правду, — настаивал гонец.

— Ты сам видел? — кошачьи глаза Перейры впились в парня.

На стройке работало десять человек.

Утром Мануэл Рату поговорил с двумя товарищами, затем они втроем поговорили с остальными, показали листовку, которую те еще не читали, и решили прекратить работу.

Лишь один каменщик, пожилой печальный человек, спросил, уверены ли они, что и на других предприятиях бросят работу.

— Нет, товарищ, как мы можем быть уверены? — ответил Рату. — Но если все будут думать как вы и надеяться только на соседа, ничего не получится.

За исключением каменщика, стоявшего в нерешительности, остальные направились к поселку.

На первом заводе, куда они пришли, творилось что-то странное. Снаружи улица была безлюдна, ничего, казалось, не произошло. Рабочие были на заводе. Однако станки были остановлены и изнутри доносился гул голосов.

Мануэл Рату со своими спутниками вошел в ворота. Вахтер попытался было помешать, но сделал это так нерешительно, что стало ясно — делает он это лишь ради того, чтобы хозяин завода не обвинил в потворстве забастовщикам.

Пройдя безлюдный двор, Мануэл Рату повел своих спутников туда, откуда доносились голоса. Перед конторой собрались рабочие.

— Тоже бастуете? — с улыбкой поинтересовался один из них.

Рабочие повернулись к ним, улыбаясь. Конечно, это было небольшое пополнение, но сам факт присутствия товарищей со стройки говорил, что заводские не одиноки.

— Туда пошла комиссия единства, — пояснил пожилой рабочий. — Они хотели принять только троих, но пришлось пустить тридцать!

На крыльце конторы появились люди. Висенти поднял руки, прося тишины. Человек с седыми волосами, стоявший с ним рядом, заговорил. Голос у него был тихий, однако в глубокой тишине, воцарившейся во дворе, он звучал четко, словно в зале.

— Товарищи! Мы предъявили наши требования. Несмотря на обещания, они отказываются повысить зарплату. Они могут только обещать.

Во дворе раздались крики. Висенти вновь поднял руки, прося тишины, и, когда стало тихо, сказал:

— Решено, товарищи, не так ли?

В этот момент толстяк в надвинутой кепке и подмастерье протиснулись сквозь толпу рабочих и двинулись к крыльцу. Толстяк подошел к Висенти и чуть слышно сказал:

— Ночью арестован Гашпар. «Сикол» приступил к работе.

К удивлению товарища, Висенти не выказал ни паники, ни удивления.

— Конечно! — пробормотал он со странной усмешкой.

Мануэл Рату тоже протиснулся к крыльцу и слышал слова толстяка. В то время как Висенти беседовал с членами комиссии единства, Рату закричал, удивляясь своему голосу:

— Товарищи, товарищи! — И, дождавшись тишины, продолжал: — На стройке тоже не удовлетворили наши требования, мы тоже забастовали. Мы приветствуем вас и заявляем о своей солидарности.

Среди одобрительного гула он услышал позади себя раздраженный голос одного из комиссии единства.

— У нас нет ничего общего со стройкой. Эти типы все испортят…

Висенти поднял вверх руки.

— По мнению комиссии единства, — заявил он, — мы должны прекратить работу сегодня и возобновить ее завтра. Все согласны?

Раздались крики одобрения. Но какой-то субъект стал подниматься на крыльцо. Ему преградили путь, но он повернулся к рабочим и закричал хриплым голосом:

— Товарищи, не поддавайтесь на обман! Все это авантюра коммунистов! Доказательства? Вот оно, доказательство, вот, вот! — Он потряс листовкой.

В толпе захохотали.

— Здесь еще одна, такая, как у тебя! — прокричали в ответ.

Субъект пытался что-то сказать, но рабочий, стоявший ступенькой выше, поддал его ногой, и тот покатился по ступенькам под смех присутствующих.

Висенти закричал с крыльца:

— Все на «Сикол»!

— На «Сикол»! — закричала девушка в красной спецовке.

— На «Сикол»! На «Сикол»! — закричали со всех сторон.

Некоторые члены комиссии единства недовольно наблюдали за всеобщим энтузиазмом. Среди них и гот, кто выразил недовольство выступлением Мануэла Рату.

К тремстам рабочим с завода Висенти, слегка усиленного небольшим отрядом Мануэла Рату, по дороге присоединилась группа рабочих, среди которых был Жерониму. К ним присоединились рабочие одной слесарной мастерской, где прочли листовку.

Жители города с любопытством высовывались из окон и дверей. То здесь, то там женщины кричали слова приветствия. Впереди и по бокам процессии шли мальчишки, как под духовой оркестр в праздничный день.

Вдали показался «Сикол». Какой-то человек в сером обогнал демонстрантов и вошел в ворота.

Когда рабочие подошли к «Сиколу», массивные высокие ворота были закрыты. В противоположном конце заводского двора человек в сером входил в одну из дверей.

Растерявшись, рабочие сгрудились перед воротами. Во дворе, в нескольких местах, вахтер, управляющий и конторщик все вместе смотрели то на улицу, то на здание завода.

Снаружи им кричали, чтобы они открыли ворота, угрожали, заманивали, но все трое оставались неподвижными, словно ничего не слышали.

Рабочие с завода Висенти окружили членов комиссии единства, однако те пожимают плечами:

— Что вы хотите? Это же не наш завод.

А некоторые недовольно отмахиваются:

— Мы здесь потому, чтобы вы не говорили, что мы покинули вас.

Немного в стороне Висенти, Жерониму, Мануэл Рату и девушка в красной спецовке беседуют с толстяком Жайми и молодым подмастерьем.

Двое последних — единственные рабочие «Сикола», не приступившие к работе. Легко можно проникнуть на завод через ворота, выходящие в поле, говорят они. Висенти соглашается и выбирает несколько человек в толпе. Однако Жерониму жестом просит подождать.