Чтение онлайн

Он рассказал, как около города проверяли автобусы, останавливали велосипедистов, разворачивали свертки.

— Сегодня мне сказали, — закончил он, — ищут какого-то спекулянта, который перевозит на голубом велосипеде оливковое масло.

Но, произнеся это, Сезариу понял смысл нежданной проверки. Велосипед Важа был голубого цвета. Стало ясно: Важ обнаружен, на него устроена всеобщая облава. Как мог Сезариу поверить в эту басню о борьбе со спекуляцией?

Происходили странные вещи.

В обычное время на них не обратили бы внимания, а теперь Важ замечал мельчайшие детали.

На дороге он и Антониу встретили незнакомца, который неподвижно смотрел в сторону. Он стоял к ним спиной, и, проследив за его взглядом, Важ не обнаружил ничего заслуживающего пристального внимания. В безлюдном месте было бы естественным оглянуться, заслышав шаги и голоса, но незнакомец не пошевельнулся. Пройдя мимо, Важ резко обернулся и встретился с изучающим взглядом. Исчезли последние сомнения.

— Облава началась и в городе, — заметил Важ. — Будь осторожней.

— Конечно, — ответил Антониу. — У меня нет желания быть арестованным.

Возвращаясь ночью домой, Важ беспокоился. На пустынной дороге раздавался только звук его шагов. Сквозь тучи с трудом пробирался лунный свет. В темноте вырисовывались деревья по обочинам, близлежащие холмы, светлое полотно дороги. Дорога спускалась к мостику, деревья на спуске стояли густой стеной, делая это место особенно темным.

Именно там Важ заметил две тени, которые бросились в разные стороны. Важ вспомнил рассказы о бандитах, нападающих на одиноких прохожих.

Подойдя к спуску, где в засаде могли сидеть неизвестные, Важ вынул пистолет и звучно взвел курок. В ночной тишине отчетливо прозвучал сухой металлический скрежет.

С пистолетом в руке он перешел мостик. Ни звука, ни подозрительного шороха. Тем не менее за ним следили. Кто это был? Чего они хотели?

— Нам надо менять дом, — сказал он Розе, когда вернулся домой. — Трезво глядя, торопиться нечего. Если мы каждый раз при виде подозрительных людей на ночных дорогах и проезжего автомобиля станем менять дом, то нигде не будет остановки. Если мы сейчас все это замечаем, то потому, что аналогичное замечают наши товарищи. Возможно, я был обнаружен и за мной следили в секторе, который я контролировал. Но мы удвоили бдительность и замечаем больше, чем раньше.

Важ довольно рассмеялся, показывая ровные белые зубы. «Мария права, — подумала Роза, — смех ему идет, у него красивая улыбка. Жаль, он так редко смеется».

Лицо Важа опять стало бесстрастным.

— Еще больше усилим бдительность. В случае необходимости примем меры.

Но в последующие дни ни Важ, ни Роза не заметили ничего заслуживающего внимания. Под голубым небом и ярким солнцем все казалось спокойным и веселым.

На следующей неделе, когда Важ проезжал на своем велосипеде через поселок километрах в пяти от дома, на дорогу вдруг выскочил какой-то крестьянин. Важ едва успел затормозить, как тот, шатаясь как пьяный, вцепился в руль.

— Сеньор Франсишку! Давайте сюда! — заорал он заплетающимся голосом. Важ с удивлением узнал Эрнешту.

Они свернули на тихую улочку. Там Эрнешту остановился, настороженно посмотрел по сторонам и начал рассказывать хриплым голосом, что с утра у них в деревне побывали какие-то люди, они расспрашивали о чем-то местных жителей. Всеведущая Эрмелинда, от которой ничто не могло укрыться, сказала жене Эрнешту, что это приезжали из префектуры и выясняли, кто живет в доме в Коште (так звалась усадьба Важа). Эрнешту хотел было отправить жену предупредить сеньору, но передумал, опасаясь испугать соседку. В обед Сапу, побывавший с утра в поселке, сказал ему, что на перекрестке между их деревней и поселком расположился патруль сил безопасности и с ним двое в штатском. Останавливают всех велосипедистов, выясняют, где кто из них живет, и обыскивают. Эрнешту, которому Аника сообщила, что Франсишку не было дома, решил сразу же пойти в поселок и перехватить его по дороге домой. Направляясь сюда, он сам видел, как патруль останавливал велосипедистов.

— Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, — сказал он срывающимся голосом. — Может, я глупость затеял, вы меня простите, но ведь как знать, вдруг с вами что стрясется?

— Спасибо, — сказал Важ, пожимая ему руку. — Ко мне все это не имеет отношения, но все равно спасибо. Спасибо, ДРУГ.

Бледное, напряженное лицо его мало что говорило, но Эрнешту, которому Важ впервые сказал «друг», по рукопожатию и по этим словам благодарности понял всю важность того, что сделал. А поняв, начал дрожать как в лихорадке и уже не в силах был выговорить ни единого связного слова.

Важ оставил велосипед в первой попавшейся мастерской и попросил подержать его несколько дней в случае, если не сможет забрать его этим же вечером. После этого он вышел из поселка и отправился домой прямиком через поля.

Он устал от поездки и от всего услышанного, но бежал, пока не начал задыхаться, потом перешел на быстрый шаг, а затем в отчаянии снова бросился бежать. Теперь он не сомневался, что искали именно его и что уже известно, где он живет. Неясно только, где его собирались схватить. Возможно, хотели взять по дороге, а после этого прийти домой и, как эго обычно делалось, еще и приписать ему, что он выдал адрес. А можно ли надеяться, что они не пришли домой и не ждут его там? Когда Эрнешту отправился его искать, их там еще не было, ну а теперь? В груди у него жгло, но Важ продолжал бежать. Одна мысль сверлила голову — не свалиться бы прямо здесь от усталости. Из-за зарослей увидел он вдалеке перекресток и там — пятна мундиров, металлический блеск оружия, а немного в стороне, возле указателя, еще два силуэта. И опять бросился бежать. Успеть, только бы успеть… Он задыхался, разливавшийся в груди огонь душил его. Важ все чаще спотыкался. Не было сил ни бежать, ни идти. Он шатался, почти падал, механически переставляя ноги, чтобы не потерять равновесия. Жжение в груди сменялось тошнотой, в голове гудело, и все плыло перед глазами.

Но вот наконец он увидел вдалеке дом. Из-за оливковых деревьев весело и безмятежно белели стены. Как всегда, одно окно было открыто, остальные закрыты.

Он решил сначала заглянуть к Эрнешту. Дома была его жена, посмотревшая на Важа с выражением ужаса на лице. «Все, — подумал Важ. — Опоздал. Они уже там». Однако напугал ее он сам: лицо его вспухло, грудь вздымалась, он жадно ловил воздух пересохшими воспаленными губами, глаза ввалились.

— Нет, нет, — сказала она наконец. — Там, дома, все в порядке. Только что видела, как сеньора собирала развешанное белье.

— Давно? — спросил Важ.

— Да только что, совсем недавно…

У него будто гора с плеч свалилась.

Все еще не пришедшая в себя от испуга, жена Эрнешту спросила его, не видел ли он ее мужа, и рассказала, что уже после полудня приезжал фургон и в нем четверо или пятеро в штатском. Они остановились возле бакалейной лавки, двое из них вышли, пошушукались о чем-то как раз напротив дома Эрмелинды. А с полчаса назад останавливался автомобиль немного дальше, за поворотом, но уехала эта машина или нет, она не знает, потому что за поворотом дорогу уже не видно.

— Когда-нибудь вы лучше будете понимать все это, — сказал Важ, пожимая ей руку. — Поймете — и оцените нас.

Угадывая страшную опасность, нависшую над соседями, женщина смотрела ему вслед. Быстрыми шагами Важ пересек дорогу, прошел мимо дома Эрмелинды и оливковых деревьев и постучал. Ему открыла Роза. Важ даже не дал ей времени сказать что-нибудь.

— Обувайся и надевай плащ, — сказал он и вошел.

Спокойными и уверенными движениями, как будто тщательно отрепетированными заранее, но совершенно не вязавшимися с его растерзанным видом, он взял корзину с картошкой, опорожнил прямо на пол и отнес ее к себе в комнату. Здесь он быстро собрал все лежавшие на столе бумаги и сложил в корзину.