Чтение онлайн

– Итальяшки вниз, – рявкнул второй помощник капитана. – Падре, отойдите в сторону и ждите.

Фракасси исполнил приказ.

– Итальянцы, конечно, путешествуют в третьем классе, – пошутил Антика, спускаясь по узкому трапу вниз, где находились котельное отделение, угольный бункер и матросские кубрики. Вокруг становилось все жарче. По коридору разносился запах машинного масла и горящего в топке угля.

Саваттини завел друзей в каюту у подножия трапа, дальше всех от котельной. Здесь, ниже ватерлинии, не было ни света, ни свежего воздуха. Иллюминаторы задраены наглухо. Разместив на койках свои чемоданы, мужчины начали снимать пиджаки и галстуки, изнемогая от жары.

– Четыре человека в крошечной каюте.

– Все не так уж плохо. – Пикколо откинулся на койке.

За время, проведенное в «Уорт Миллс», мужчины сблизились. Делились информацией, хлебом, мылом для бритья. Этот необычный квартет часами обсуждал варианты дальнейших действий, хотя у них, арестантов, их попросту не было. Сейчас они чувствовали себя измотанными дорогой и неизвестностью. Вечер еще не наступил, но в тесной и нестерпимо душной каюте их клонило ко сну. По сути, это был единственный способ хоть на время отвлечься. Правда, Саваттини напомнил им, что от избытка сна мужчина раскисает. Проснулись они от крика конвоира:

– Капитан разрешил подняться на палубу.

Саваттини встал в дверях и оценивающе посмотрел на проход. Каюты были забиты заключенными. Если все одновременно выйдут в коридор, начнется давка. Саваттини громко объявил:

– Господа, начнем с каюты у котельной. Гальюн в конце прохода. Трап ведет на палубу. Давайте спокойно и по очереди.

– Есть, капитан, – выкрикнул кто-то из бритальянцев. Вокруг раздались смешки, но мужчины послушались Саваттини. Он остался стоять в дверях и смотрел, как мимо него проходят и старики, и совсем мальчишки.

– Теперь нам придется подниматься последними, – пожаловался Пикколо.

– Зато мы создаем себе хорошую репутацию. Поверь, она нам еще пригодится, – заверил его Саваттини.

– Эх, многое бы я отдал сейчас за чашечку горячего мазаватти [147] , – вздохнул Антика. – Настоящего чая в настоящем английском фарфоре.

– Я бы лучше пива выпил. – Пикколо вытер пот с лица.

– Мать меня учила, что когда жарко, не думай о прохладном, вспоминай о чем-то горячем, и станет прохладнее, – сказал Антика.

– Давай-давай, – усмехнулся Саваттини, – помечтай.

– Приносят, значит, мне чай. Подкатывают тележку со сладостями, на ней гора выпечки и шоколада. Я беру серебряными щипцами обсыпанную сахаром булочку. Рядом в горшочке свежее масло, сбитое этим же утром. Закрываю глаза и вдыхаю пар от чашки с чаем. Мадагаскар. Шри-Ланка. Цейлон…

Антика собрался было продолжить фантазировать, но тут к ним в каюту зашел Мак-Викарс:

– Так-так-так, а вот и жители Вест-Энда Глазго!

– Мак-Викарс! Хитрый ты лис! – Антика встал поприветствовать давнего приятеля. – Как ты нас нашел?

– Увидел тебя в списке, – бодро сказал Мак-Викарс, но, оглядев тесную каюту, тут же сник. Ему пришлось сгорбиться, стоять во весь рост не было возможности. Так нельзя обращаться с людьми, с его друзьями!

– Этторе Саваттини. – Незнакомый мужчина протянул Мак-Викарсу руку.

– Это наш новый друг, – представил его Антика. – Метрдотель в «Савое».

– Жаль, мы не смогли предложить вам условия получше. – Мак-Викарс пожал протянутую руку.

– Нас и эти вполне устраивают. Спасибо, что заглянули проведать.

– До чего же тебе идет форма, капитан, – воскликнул Антика.

– В этом рейсе я первый помощник. Боюсь, капитан уже только в воспоминаниях.

Мак-Викарс высунул голову в проход и посмотрел по сторонам. Очередь в гальюн, как и очередь на палубу, текла непрерывным потоком. Он закрыл дверь.

Джон распахнул китель и выудил из внутренних карманов пачку печенья, ломоть сыра чеддер и два обернутых тряпицей пирога в форме полумесяца из тонкого теста и с начинкой из мяса, картошки и лука. Мужчины с радостью приняли угощения, передавая их друг другу. Мак-Викарс достал из заднего кармана брюк бутылочку виски и заговорщицки приложил палец к губам.

– Ты просто святой! – прошептал Антика. – Я уже стар для путешествий по морю. Глоток виски успокоит мой бедный желудок.

– Вот и выпьешь за своего друга. Я ведь теперь женатый человек, – похвастался Мак-Викарс. – Женился на Доменике Кабрелли.

– Auguri! [148] Я встретил ее в монастыре на прошлое Рождество. Bellissima.

– Она мне рассказала. – Мак-Викарс знал, что Доменика одобрила бы его идею подкормить этих итальянцев. Он порылся в карманах и вытащил еще пачку сливочного масла. – Будете мазать на хлеб по утрам. Но только чтобы никто не заметил, а то такое начнется. Видел я, тут любой мелочи достаточно. На завтрак дают кофе и самые обычные булочки. Кофе крепкий, но можно разбавить сливками. А масло как раз для булочек. Я переселю вас на верхние палубы, дайте мне время.

Саваттини хлопнул в ладоши и в предвкушении потер руки.

– Вы скажете им, что я умею готовить?

– И какое ваше коронное блюдо?

– У меня все выходит отлично. Яйца. Картошка. Жаркое. Спагетти! Всего лишь мука и немного воды.

– Я предупрежу парней на камбузе. – Мак-Викарс выглянул в коридор. – Мне надо идти.

– Джон, ты можешь сказать, куда нас везут? – Антика схватил его за руку.

Мак-Викарс ободряюще похлопал Антику по плечу:

– В Канаду. Семь-десять дней в пути. На такой посудине, может, и дольше, так что обещать ничего не буду.

На лицах итальянцев отразилось отчаяние.

– Ну-ну! Не волнуйтесь. Я здесь, рядом. – Мак-Викарс улыбнулся. – Я принесу еще печенья! И вытащу вас отсюда.

Джон Мак-Викарс ушел, оставив четверых мужчин явно приободренными.

– Сегодня я буду хорошо спать, – признался Матиуцци, смакуя последний кусочек мясного пирога. – Эти пирожки – гордость Шотландии.

– Да, они очень вкусные, – согласился Саваттини. – Жаль, я туда не наведался. Работал как проклятый и ни разу не выезжал из Лондона.

Мужчины пустили по кругу небольшую бутылочку виски. Антика сделал глоток.

– Ума не приложу, как может что-то столь совершенное не быть итальянским?

– Так ведь крепкий алкоголь изобрели именно шотландцы. Отдадим им должное, нам это не помешает. Сейчас нет ничего хуже, чем быть итальянцем или потомком итальянца, – признал Матиуцци. – С нацистами они и то лучше обращаются. Там, наверху, есть и свет, и свежий воздух.

– Против нас не выдвинули никаких обвинений. Арестовали без всякой причины, – воскликнул Пикколо, явно настроенный добиться справедливости. – Это ошибка, и они все поймут.