Чтение онлайн

Но даже такие кроги украшают, как могут — в основном квадратными разноцветными флажками, хотя некоторые хозяйки для пущей важности вешают на окна сальные занавеси — на Снепелицу. И даже в таких крогах, бывает, развлекают народ не один, и не два, а целых три пьяных гусляра, нестройно играющие и поющие, как правило, что-то очень простонародное, какие-то нелепые подражания ранним песнопениям Баяна.

Именно в таком кроге и сидел в тот вечер несчастный Борис, сын правителя, посадник без посада. Ему не хотелось возвращаться домой. Отец заметит и опять начнутся скучнейшие нравоучения. Борису тридцать один год. Ему давно положено чем-нибудь править — а хоть бы и всей Русью, и Землей Новгородской в придачу. Пока Владимир сберется освободить место — и постареть недолго! Но ведь освободит когда-нибудь? А тут как раз братья. Которых их жены науськивают. Только Ярослав без жены — самый подлый и есть! Вот если бы отец, прежде чем уходить на покой или умирать, убил бы их всех — вот тогда бы и была настоящая жизнь.

Тем не менее, в детинец стоит сегодня возвратиться. Там празднуют Снепелицу не так, как здесь, там брага чище, пиво вкуснее, вино есть. А то пьешь, пьешь, вкус все гадостнее, а в голове не играет, а только шумит монотонно.

Двое варангов подошли к крогу и молча переглянулись. Выследив княжьего сына, они проследовали за ним от самого торга. Теперь, по их подсчетам, он должен быть достаточно пьян, чтобы не оказать сопротивления. Варанги вошли внутрь.

Чернявый сидел у самой печи и действительно выглядел нетрезвым.

— Срочное дело, — сказал один из варангов, подсаживаясь к чернявому.

— А?

— Дело очень срочное. Есть тут неподалеку дом, и в нем живет женщина, замышляющая козни против князя. Ее нужно похитить и скрывать три дня, а потом доставить князю. Получается большой выкуп, но нам нужен надежный человек, который бы ее эти три дня стерег. Не откажешь ли?

Чернявый пьяно посмотрел на варанга.

— Кр… красивая? — спросил он.

— Говорят, что да. Дочь италийского купца.

— Далеко?

— Здесь рядом.

Чернявый кивнул и поднялся. Варанг поддержал его под локоть. Второй варанг присоединился к ним. Втроем они вышли из крога, сели в крытую повозку, и поехали в южном направлении.

— Князь.

— Да? Нашли Бориса?

— Нет еще. Ищем. Скоро найдем. Тут к тебе пришел вот этот, — рапортовал Добрыня, показывая на Васса. — Говорит, что по важному делу.

Владимир кивнул.

— Охрана готова, если что, — тихо сказал Добрыня.

Владимир кивнул. Добрыня вышел.

Владимир знал Васса как одного из приближенных Марьюшки. Предчувствуя неприятное, он сел опять к столу, подпер подбородок кулаком, а Васса сесть не пригласил. Васс не возражал. Он сразу приступил к делу, стоя напротив.

— Не подумай, князь, что я пришел к тебе по собственному почину. От меня ничего не зависит. Я всего лишь посланник. И я не согласен с теми, кто меня послал.

— Покороче, — попросил Владимир.

— Твой отказ Болеславу стал известен многим. И многим не понравился.

— И эти многие заинтересованы в том, чтобы изменил я решение свое, — предположил Владимир. — В противном случае сделается какая-нибудь гадость. Говори, что за гадость.

Васс поклонился.

— Не прогневайся, князь. Я тут не при чем.

— Еще короче.

— Сын твой Борис…

Владимир похолодел. Бориса ищут по всему детинцу уже около часа.

— Что же?

— Без применения насилия, князь… задержан и отведен в место тайное. Мне оно неизвестно.

— Это не беда, — сказал Владимир очень спокойным голосом. — Сейчас тебя, Васс… Васс, да?… так тебя кличут?… сейчас возьмут тебя, Васс, под белы руки, отведут в место не то, чтобы очень тайное, но такое, о каком люди говорить не любят, приложатся к тебе каленым железом, и выяснят, что известно тебе, а что неизвестно, и, возможно, неизвестное тебе окажется вдруг известным. Всем на радость.

— Нет. Этому не быть.

— Быть.

— Не быть.

— Не серди меня, Васс.

— Меня ведь не просто так послали. Если я не вернусь к пославшим меня целым и невредимым, то…

— Ну?

— Быть Борису одноруким. Я тут не при чем. Они так решили.

— Добрыня! — крикнул Владимир.

Добрыня тут же ввалился в совещательную палату.

— Здесь я, князь.

— Кто и где видел Бориса последним?

— Не знаю. Его уж искали, оказывается, чтобы о празднестве напомнить, не нашли.

— Где искали?

— Как обычно.

— Выйди.

Добрыня вышел.

Еще десять лет назад… нет, не десять… но, в общем, сколько-то лет назад… совершенно точно… Владимир не стал бы ни о чем с Вассом разговаривать. Ратники бы жгли дом за домом, в то время как Васс умирал бы медленно под пытками, и продолжалось бы это до тех пор, пока не нашелся бы Борис, живой или мертвый, и длилось бы дальше, по инерции, еще некоторое время. Для урока. Справедливость была тогда в глазах молодого Владимира выше и отцовской любви, и отцовского долга. Око за око — это для людей простых придумано. Княжий сын стоит пяти тысяч жизней.

Но со временем, много раз преданый союзниками и соратниками, видевший другую сторону справедливости людской часто и вблизи, князь уяснил, что и пять тысяч жизней — мало. Жизнь любимых существ дороже всего населения мира.

— И что же от меня требуют? — спросил он.

— Просят, князь. Всего лишь просят.

— Что же просят?

— Чтобы дал ты согласие на свадьбу и благословение свое не замедлил бы приложить.

Скоты, хорлы, подумал Владимир.

— И тогда мне вернут Бориса? — спросил он.

— Не сразу.

— Через день?

— Когда о свадьбе будут знать в Константинополе, Риме, Шапели, Новгороде и Сигтуне. Когда родится у Предславы сын или дочь.

Владимир закусил губу и прикрыл глаза.

— А дотоле?

— А дотоле будет Борис содержаться хорошо, и отказа иметь ни в чем не будет, но о местонахождении его никто…

— Понятно, — перебил Владимир. — И даже хартию подписать не попросят?

— Нет.

— А когда свадьба?

— Завтра утром.

— С Предславой я могу поговорить?

— Князь, — сказал Васс. — Я предан тебе всей душой. Не по своей воле я тебе все это говорю, поверь.

— Ответь на вопрос.

— Мне больно тебе отвечать. Так хотят они. С Предславой тебе говорить не дадут. Если бы я знал, где они прячут Бориса, клянусь, сам бы его освободил и привез тебе. Также велено мне было тебе сказать, что как только тебя, да хоть кого постороннего, заметят в Вышгороде до завтрашнего вечера, то с Борисом… сам понимаешь…

— А завтра вечером?

Васс промолчал.