Чтение онлайн

В этом браке родились две девочки, мои старшие сестры – Нора и Маргарита.

Когда известного киевского профессора психологии Георгия Челпанова пригласили на работу в Московский университет, то он взял с собой своего любимого ученика, то есть Шпета. В Москву папа приехал в 1907 году.

Он сразу же окунулся в «круг искусств» московского «серебряного века», стал приват-доцентом Московского университета, читал лекции на Высших женских курсах.

Папины лекции были невероятно популярны по Москве. Появились поклонницы философа Шпета – «шпетовки». Они носили значок с папиным портретом. Шпет среди курсисток Елизаветинского института. 1909 г.

В Алферовской гимназии учились девочки из московских интеллигентских семей. В эту гимназию папа был приглашен читать логику в старших классах. Там он встретил маму.

Основатели гимназии, муж и жена Алферовы – Александр Данилович и Александра Самсоновна, – были расстреляны большевиками в девятнадцатом году. Это их последняя фотография. Они сфотографировались в фотоателье на Кузнецком мосту перед самым арестом, а взять снимки уже не успели. Так вместе и ушли в вечность.

Мама училась в седьмом классе, когда вокруг заговорили о том, что в их гимназии появился новый молодой преподаватель логики – Густав Густавович Шпет.

Алферовская гимназия. Внизу – Александр Данилович, вверху – крайняя справа – Александра Самсоновна, в глубине гимназистка Наташа Гучкова.

Выпускная фотография. В центре сидит директор Александра Самсоновна Алферова, рядом с гимназическим батюшкой Александром Федоровичем Добролюбовым – преподаватель литературы Александр Данилович Алферов, а прямо за ним стоит мама.

В мамин класс перевелась из интерната фон Дервиз Марина Цветаева. Юная Марина написала в альбом Наташе Гучковой: «Уснуть, забыться бы с отрадной думою, / Что жизнь нам грезится, а это сон!» Если бы они обе знали, какие страшные сны готовит им жизнь…

Летом 1912 года папа уехал в Геттинген к великому немецкому философу Гуссерлю и оттуда писал маме ежедневные письма. Одно из них – на обороте открытки с изображением дома, где он жил.

Они обвенчались 30 октября 1913-го, и венчал их священник Александро-Невской церкви при Московской центральной пересыльной тюрьме. Какое предсказание судьбы!

Летом 1913 года папа не выдержал и на время сбежал из Геттингена к маме, в Знаменку. Я думаю, что это свидание в Знаменке было самым счастливым за всю их жизнь. Накануне свадьбы, перед Первой мировой войной и революцией. В последнее мирное лето России.

Мама была из очень богатой и буржуазной семьи Гучковых. Даже в советские, самые запретные для знаменитостей тех лет годы фамилия братьев Гучковых фигурировала. Старший брат Николай Иванович Гучков был городским головой в Москве с 1905 по 1912 год. Средний брат Александр Иванович Гучков ездил за отречением к Николаю Второму в Псков.

В отличие от своих братьев, мой дедушка Константин Иванович Гучков, самый младший из них, политикой не занимался, был банкиром. И еще он был самым красивым из братьев. Моя бабушка Варвара Ильинична Зилоти вышла за него замуж.

Моя прабабушка Юлия Аркадьевна Зилоти, урожденная Рахманинова.

Бабушка с детьми – Юрой, Володей и моей мамой в Знаменке, фамильном имении Рахманиновых, где мама чуть не с рождения жила каждое лето.

Последней хозяйкой Знаменки была мамина бабушка Юлия Аркадьевна. Юлия Аркадьевна Зилоти со своей дочерью Варварой Ильиничной Гучковой. 1910-е гг.

В Знаменке всемирно известный пианист Александр Зилоти родился и часто приезжал, садился за фамильный рояль вместе с моей бабушкой Варварой Ильиничной. Возле рояля стоит его жена Вера Павловна.

«Ангельское детство». Мама и ее любимый младший брат Володя, будущий белогвардеец.

Александр Зилоти первым заметил талант своего двоюродного брата Сережи Рахманинова. Оба были высокие, под два метра, и оттого сутулились, и очень смешливые, говорят, это семейное.

Вера Федоровна Комиссаржевская, или тетя Вера, – хотя у нас вообще-то не было принято звать неродных тетями, но для нее делалось исключение, – обожала мою маму.

Есть замечательная фотография, такой «групповой портрет на фоне Знаменки»: на крылечке барского дома сидит дядя Саша Зилоти, возле – его жена Вера Павловна, урожденная Третьякова, на коленях у нее моя пятилетняя мама, а рядом снята Вера Федоровна Комиссаржевская, которая очень дружила со всеми и неоднократно бывала в Знаменке.

А лучшей подругой Комиссаржевской была младшая бабушкина сестра Мария Ильинична, жена Александра Ивановича Гучкова. Они вместе посещали богоугодные заведения – больницы и тюрьмы. У меня сохранилась фотография: две очень красивые женщины тетя Вера Комиссаржевская и тетя Маша Гучкова – в халатах из сурового полотна, подаренных им арестантками. В пятнадцать – шестнадцать лет я эти халаты еще носила дома…

Я, увы, уже не застала «прекрасную эпоху» рахманинско-зилотиевского имения. Но очень любила в детстве мамины рассказы про Знаменку.