Чтение онлайн

Это было незабываемое путешествие – несколько дней плыть по Енисею к папе с мамой, в Енисейск. Борис Эрдман, брат писателя Николая Эрдмана, сказал, что поможет. И действительно, на ближайший пароход у меня уже был билет в каюту. Братья Эрдманы. Фото 1920-х гг.

Два месяца осенью 1935 года я жила в Енисейске вдвоем с папой. Сейчас если вы меня спросите, я считаю, это, конечно, лучшие два месяца моей жизни.

Нора добралась до Енисейска в первых числах ноября, и это был последний пароход в этом сезоне.

В Москве составили письмо с просьбой заменить папе Енисейск на какой-нибудь другой город, желательно университетский. Письмо подписали Качалов, Гнесин, Нейгауз, Книппер-Чехова, Щусев, Лузин. Со всеми своими регалиями – народных артистов, заслуженных деятелей искусств, академиков, профессоров.

Еще одно письмо, чтобы маму и нас не выселили из Москвы, подписали жильцы нашего Брюсовского кооператива.

В Томск мы прибыли 24 декабря. Папе оставалось жить еще год и девять месяцев.

Университет в Томске. Папу туда все равно не взяли.

Домик за номером 9 в Колпашевском переулке, где мы на втором этаже снимали угол у Виленчиков, был деревянный, двухэтажный.

Сам Вульф Виленчик был классным сапожником, делал заготовки на томской обувной фабрике; его жена Сима Минеевна вела хозяйство; у них было две дочери подросткового возраста – Сара и Мери.

В конце марта приехала мама и привезла долгожданную весть, что как будто бы в издательстве согласились наконец подписать договор о переводе «Феноменологии духа» Гегеля.

В Москве без папы. Таня, бабушка, домработница Валя, мама и Сережа.

В июне 1936-го к папе в Томск наконец смогла выбраться сестра Маргарита, оставив маленьких детишек на мое попечение.

Константин Михайлович Поливанов, в домашнем обиходе Кот Поливанов, муж моей старшей сестры Маргариты.

Я вышла замуж за Сережу Шторха. Моя фамилия до сих пор Шторх, больше я ее не меняла.

Мой второй муж Вадим Александрович Рудановский.

К этому времени уже прозвучало: «Почему дети должны отвечать за своих отцов?», и родственникам репрессированных был временно отменен негласный запрет на высшее образование. Я сдала экзамены в педагогический институт, и меня приняли.

Беда не приходит одна. 27 октября 1938-го исполнялся год, как папу в Томске снова арестовали. А накануне, 26 октября, мой муж Сережа умер буквально у меня на руках. Мне было двадцать два года. Я осталась с годовалым ребенком.

Поэт Николай Клюев проходил с папой по одному делу. Не знаю, были ли они знакомы с папой, из людей, близких к Клюеву, папа знал только Есенина. Клюев был расстрелян в Томске 25 октября 1937 года.

Последняя открытка, которую я получила от папы, – с видом моста через Ушайку. Когда я была с ним в Томске, то слышала, что около этого моста стоял сосланный также в Томск Николай Клюев и просил милостыню.

31 октября 1937 года «тройка» НКВД вынесла постановление о расстреле Михаила Петровского. 10 ноября Петровского расстреляли. 16 ноября 1937 года расстреляли папу. Это его последняя фотография.

Каждый день на рассвете открывались ворота томской тюрьмы, и очередную порцию заключенных везли на телегах, ставили на колени на краю оврага Каштак и стреляли в затылок. Трупы падали в овраг. Там папина могила.

Надо было начинать новую длинную жизнь. Это были, конечно, очень такие грустные годы, тяжелые годы. Семейный портрет в брюсовском интерьере. Мама, Сережа, наш друг Алексей Магит, Таня, я и мой муж Сережа Шторх. 1937 год.

Катя Максимова выросла в Брюсовском переулке вместе с моей дочкой Леной, и они навсегда сохранили детскую привязанность друг к другу.

Танина дочка с самого начала была очень миловидная и складненькая. Настолько, что чужие люди просто на улице обращали внимание на ее подвижность и грациозность. И все знакомые говорили Тане, что необходимо ее отдать в балет.

Катенька Максимова, моя племянница, внучка философа Шпета, – наверное, ей передалась вся музыкальность Зилоти и Рахманиновых. «Втихомолку расцветая, расцвела…»

Катюша с моей Леной и ее внуками.

Нора со своей дочкой Аленушкой, моей племянницей и внучкой философа Шпета. Фотография 1936 года, когда ее в полугодовалом возрасте возили к дедушке в Сибирь.

Аленушка вышла замуж за Женю Пастернака, сына Бориса Леонидовича.

И протянулась ниточка от Шпета к Пастернаку.

С Вадимом Рудановским мы прожили 28 лет и родили троих детей. Алеша Шторх, Митя, Наташа и Лена Рудановские. 1953 г.

В 1989 году на доме в Колпашевском переулке, где жил папа, была открыта мемориальная доска. И я снова приехала в Томск.