Чтение онлайн

— А ты мне сначала то вернешь, что мое — там и я тебе, — спокойно ответил Любор. — А может, и еще больше тебе предложу, чем девица. Помнится, ты со своей ватагой в конце цветеня с русинами столкнулся на Волани близ Волоцка. Хорошо вы их помяли, посекли и потопили даже. Там ларь один приметный тебе должен был попасться, да вы его по косорукости своей утопили. Так вот ларь тот мне нужен сильно.

— Твой, значит, — хмыкнул Рарог. — Не думал…

— Мой — так будем считать, — подтвердил княжич. — Ведь неприятно, когда твое у тебя забирают? Верно?

— Очень неприятно. И я людей твоих перебить, верно, должен был там, на берегу, когда они Грозу в струге связывали. Да ей скажи спасибо, что не стал.

— Правильно, что не стал, — Любор все ж нахмурился, поняв, что такое и впрямь могло случиться. To, что Рарог тогда безоружный был, не значит, что беспомощный.

— Хоть одного моего ратника все ж убил. Но дальше я не хочу кровь проливать. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, твои люди или мои. А уж тем более Гроза.

— Потому что невесте твоей подруга? — не преминул уколоть Рарог. — Что будет, как узнает Беляна, что ты в плену ее товарку держишь?

— Кто ж сказал тебе, что она не знает? — развел руками княжич. — Серчает на меня, конечно. Да простит.

И столько уверенности в голосе княжича прозвучало, словно и мысли одной о том, что Беляна может и не простить, в голове его не мелькнуло. Да уж княжна свою любовь доказала больше некуда. Где только ни мотало ее, от кого только она ноги ни уносила. И все для того, чтобы добраться к нему, пока он, как княжичу и положено, сидел в Долесске и ждал. Ее, или пока она позовет. Может, после всего его уверенность в том, что Беляна простит ему даже похищение Грозы, была оправданной.

И Рарог чувствовал, что Гроза где-то здесь. Что она рядом, спрятана, может, связана, и оттого хотелось обернуться охотничьей собакой и обнюхать все вокруг, чтобы найти ее. А после — как найдется — перегрызть Любору глотку. Жаль только, не дали ему ни Велес, ни Чернобог таких умений.

— Что будет, если я не смогу отыскать тот ларь, а уж больше того — достать его со дна Волани? — он поднял на Любора тяжелый взгляд. Аж у самого в голове словно свинцом налито.

— Я отдам Грозу ярлу Ярдару Медному, — пожал плечами княжич. — Кажется, он скоро начнет сам искать ее, чтобы воздать за гибель сына.

Может, это было еще хуже, чем смерть. Вряд ли Ярдар станет убивать ее. Скорей всего, просто продаст в рабство кому-то в Свеаланде или в южных землях. За такую, как Гроза, любой вельможа отдаст хороший ларь серебра — Рарог в том и не сомневался. Он отдал бы. Но собирался отдать больше, если потребуется.

И отчего-то хотелось высказать Любору все, о чем он успел догадаться. Все, в чем успел его обвинить: и в связи с русинами, и в нечистых играх против отца своей же невесты. И в предательстве той уж в том, что не хочет беречь ее чувства, причиняя боль тем, кто ей дорог.

Но он не стал открывать своих мыслей: иначе они могут обернуться против него. Пусть лучше Любор думает, что Рарог — лапоть сношенный, которому только и дай, что добро чужое забрать и между ватажниками разделить, а после пропить половину в первой же харчевне. Пусть думает, что ничего его с князем Волоцким не связывает — и больше того, враги они, ведь слухи о том, что Рарог теперь у него на службе, до княжича, кажется, еще не дошли.

— И где же я найду тебя после?

— В Долесске, — Любор чуть прищурился, рассматривая его лицо и, верно, пытаясь понять, какие мысли крутятся в его голове. — Человека своего пришлешь в детинец. Там уговоримся, где встретимся. Проста, на свадьбу не зову. Думаю, ты не успеешь вернуться в срок.

— Увидим, — Рарог покачал головой.

— Тогда я буду ждать от тебя вестей. И лучше тебе с русинами больше не связываться. Не пытаться их остановить и обчистить их лодьи. А там, мы, может, поговорим и о том, чтобы перестать быть неприятелями. За службу я умею щедро платить.

— Там видно станет, — вновь туманно ответил Рарог.

Княжич окинул его долгим задумчивым взглядом, словно решал в этот самый миг, не стоит ли зарубить на месте, а после просто встал и вышел из-за стола. Пока они говорили, может быть, Другош и Зденешко успели хоть что-то выяснить, что-то найти, хоть какие-то следы Грозы. Ведь если где-то ее держат, значит, есть и те, кто охраняет. Потому Рарог тоже не стал засиживаться. И даже квас, принесенный ему проворным подавальщиком, допивать не стал, потому как в горле словно камень застрял и ничего в него не лезло. И он уже начал думать над тем, как искать будет тот ларь треклятый, ведь хоть и помнил, где стычка та с русинами случилась, а как отыскать на нескольких верстах глубоко лежащего под водой дна один- единственный ларь, который, может, уже и тиной занесло — разуметь пока не мог. Да и чего таить — дело то гиблое. Проще новое серебро раздобыть. Может, золото. Да только бы знать, сколько его там было.

Ватажники ждали его на том же месте, где лодку оставили. И еще издалека, идя к приметной мельнице, раздирая коленями густую прошлогоднюю траву, что возвышалась над молодой, едва поднявшейся выше щиколоток, Рарог заметил, что соратники не слишком-то довольны. Они стояли у воды и говорили о чем-то между собой. Заметили его, Другош махнул рукой, глядя слегка исподлобья.

— Что вызнали? — громко спросил Рарог, приближаясь.

— Да ничего толком, — отмахнулся Зденешко. — Люди Любора лагерем подле Оглобича стоят, но там мы Грозу не видели.

— В каждый шатер, вестимо, не заглядывали, — добавил Другош, — но и не заметили, чтобы охраняли какой-то из них сильнее, чем другие. Может, и нет там ее. Увезли куда в другое место.

— Может, — не стал спорить Рарог. — И княжну не видели?

— Нет. И никого из женщин, что могли бы ей прислуживать.

Может, конечно, Беляна и остановилась вместе с Любором на гостином дворе, но отчего-то казалось, что и сам княжич ночевал не там. А будь княжна в лагере, то это было бы заметно. Верно, тут попытался Любор прикрыть себе спину, не стал рядом с собой девиц оставлять. Может, догадывался, что Грозу отбить попытаются. Или просто от лишних глаз укрыть — чтобы не приключилось какой случайности. Но так или иначе, а все это оборачивалось разочарованием для Рарога. И разрушением надежд на то, что все ж сумеет силой Грозу у него забрать.

Да и что сказать, не верил он Любору. Слишком много теперь дочка воеводова знает. И еще больше узнает, если ее отпустят. А значит, опасность есть, что расскажет все Ратше или сразу князю самому. Обманет княжич, не отдаст ее, хоть все серебро, что в княжестве есть, ему привези.

— Что делать будешь, Рарог? — участливо поинтересовался Другош, как начало бестолковое молчание затягиваться.

— Сам раздобыть ее я не могу. Но можно попытаться заставить Любора обнаружить, где Гроза спрятана, а там уж надавить ватагой. Вряд ли дружина княжича ближняя больше.

Ватажники нахмурились пуще, переглянулись озадаченно.

— Ты, прежде чем решать, что делать, с людьми посоветуйся. Спроси, станут ли они на такое идти.

И Рарог замолчал — до самого возвращения в свой стан. Как накрыло его нехорошее предчувствие от веских слов Другоша, так и не отпускало все это время. Да и становище встретило его неприветливо, показалось. Тихо было там против того, как обычно бывало. И все, кажется, были заняты делами своими, никто не сидел праздно: готовились отплывать скоро, как вернется предводитель. И заметно разросся лагерь. Сильнее истоптали траву на прогалине и вокруг нее, как присоединились люди Делебора, как встала рядом с другими еще одна лодья. Теперь ватага вся была в сборе. Можно и разделяться, прошаривать протоки в поисках следов русинов. Можно дозоры устраивать там, откуда их появление ожидается больше всего. К тому же теперь Рарог знал почти точно, какими путями они в Волоцкое княжество пробираются. С какой стороны. И кто их через свои заставы пропускает и дороги удобные показывает.