Чтение онлайн

И справедливы были его слова как будто, да никто вокруг их не одобрил. Шагнул было вперед Веглас, чтобы, может, приструнить или вразумить Бальда. Да Таномир вперед него поспел, слегка оттесняя локтем. Озабоченно защебетали девушки, словно готовы были всей стайкой кинуться защищать молодого Ярилу.

— Ты бы противника по себе выбирал, — вмиг остудил всех другой голос.

А Гроза едва не покачнулась: такой силой коснулся он ее, почти в грудь ударил. Знакомый, зычный, что не раз рассекал и мутный утренний туман, и густые сумерки на реке. Она зашарила взглядом по толпе весечан и заметила наконец лицо, от вида которого аж перед глазами помутилось на миг и сердце зашлось неожиданно радостным стуком.

Рарогу не пришлось протискиваться между людьми: они расступались сами, словно не хотели даже коснуться его ненароком. Несколько ошарашенных вздохов пронеслось за спиной. Находник встал недалеко от брата, но и не рядом. На отца не посмотрел, словно обиду на него большую держал в душе: а Веглас, каким бы бесстрастным всегда ни выглядел, весь с лица сошел. Старейшина приоткрыл было рот, да вновь губы сомкнул, передумав говорить.

— Ты какого лешего приперся сюда? — заметно взвился Бальд. — Тебе сюда и близко подходить нельзя!

— А считай, что я дух речной, — криво усмехнулся Рарог. — А ну запрети мне войти туда, куда мне хочется.

Он сощурился, опасно улыбаясь слегка прибитому его появлением парню.

— За брата, значит, выйти хочешь? — крикнул кто-то. — А пусть идет!

— Да разве ж можно? — попытались вразумить его.

Таномир растерянно смотрел на брата, не отступая назад, но и не делая другого шага вперед. Рарог молчал, ожидая, видно, решения весечан, и кулаки его то сжимались легонько, то разжимались.

— Пусть выйдет, — веско уронил Слепой, который тоже был здесь, хоть не мог увидеть ни одного боя.

Зато, верно, слышал по одобрительным или разочарованным возгласам родичей хорошо, что в круге творится.

— Зачем… — повернулся к нему Веглас.

— Он тоже Ярилой был. Как бы то после не обернулось. И с Таномиром он если и не одной крови, то духом одним связан.

Рарог внимательно выслушал жреца и покивал удовлетворенно. Прошел еще дальше к середке круга, на ходу развязывая пояс нарядной — как и положено в праздник — рубахи. И как только незаметным оставался все это время? Ведь его, кажется, нельзя было не увидеть: настолько сильно он выделялся среди других парней. И сиял внутренним огнем ровно так же, как и брат его младший. За поясом он снял и рубаху, обнажая крепкое, резко очерченное светом огней тело. И знаки на его предплечье как будто темнели заметнее нынче на его уже покрытой золотистым загаром коже. Он отбросил от лица волосы и сунул одежу кому-то из ближних девиц, которые силились теперь протолкнуться поближе к месту закипающей схватки. И на лицах их поголовно застыло выражения любопытства и восхищения.

Бальд, кажется, уж оправился от удивления и тоже поспешил освободиться от рубахи — чтобы ненароком не испачкать. Ростом он был немногим ниже Рарога, да в силе его сомневаться не приходилось. И чуть более жилистый находник казался крепким конем рядом с приземистым бычком.

Противники пошли вдоль края поля, приглядываясь друг к другу. Рарог медленно поднял кулаки к груди, слегка опустив голову. Мельком скользнул взглядом по толпе

— и вдруг на Грозу натолкнулся. Его брови взметнулись, а лицо на миг вытянулось. Сбилось дыхание: широкая грудь резко расширилась и опала. Троза", — шевельнулись губы.

Она невольно качнулась в его сторону, Рарог вовсе отвлекся от наблюдения за противником. И пропустил первый удар.

Он едва успел отклониться от увесистого кулака Бальда, но тот все равно вскользь врезался ему в челюсть. Не заметь его Рарог в последний миг, и, может, этот удар оказался бы и последним. Уж больно силен был. Показалось ведь, едва коснулся, а уголок рта находника уже оказался разбит, и ранка тут же окрасилась кровью.

Рарог в пару шагов обошел противника, давая себе время сосредоточиться. Качнул головой в одну и другую сторону, шагнул вперед, выбрасывая руку. Зацепил Бальда по уху. Тот выставил предплечье, отклоняясь — и тут же получил второй кулак под ребра. Охнул сдавленно. Люди загомонили и стихли. Кулачники разошлись, закружили вновь по краю ристалища. И тут одна за другой на землю, истертую и сбитую в камень десятками ног, упали первые капли дождя. За пылом вскипевшей схватки никто и не заметил, как наползла на небоскат одинокая пышная, словно стог свежего сена, тучка.

Запахло мокрой пылью, да никого ленивый дождь не остановил. Мужи вновь бросились навстречу друг другу — почти одновременно. Первым замахнулся Бальд. Рарог выставил руку, предплечья столкнулись, словно крепкие бревна. Показалось, кости затрещат. Находник сделал шаг в сторону, уходя от удара в живот. Зажал руку противника локтем, освободил вторую и достал Бальда в скулу. Тот качнулся назад, слепо моргнув. Рарог отпустил его, но далеко отойти не успел. Сын старейшины бросился следом. Широким замахом мелькнула его рука, словно крыло мельницы. Находник легко отступил, развернулся и вбил ответный ему в бок. И догадываться только, с какой силой — так вздулись тугие мышцы его плеча и спины, за которой и стояла Гроза в этот миг. Бальд скособочился, резко выдохнув, и тут же отшатнулся назад под другим ударом — в челюсть. Находник выпрямился опустив руки, пока противник шатался по полю, никак не находя равновесия. Но тот все ж пришел в себя — едва успел дух перевести. Кинулся, пригнувшись, сгреб Рарога в охапку и повалил на спину одним мощным толчком.

— Разойдитесь! — крикнули из толпы.

Сцепляться и кататься по земле в поединках на кулаках не разрешалось. Мужи встали, взметнув еще не прибитую пыль вокруг покрытых потом тел. И взглядами они вгрызались друг в друга, словно в глотки. Ярость их становилась все больше с каждым мигом. Такие бои, бывает, и смертью оканчиваются, если противники не находят в себе сил остановиться. А они кажется, уже не собирались отступаться.

Дождь чуть разошелся. Мужи схлестнулись снова. Словно молотами огромными били их руки. Когда по воздуху, а когда попадали по телам. Они скользили по утоптанной намокшей земле, когда рывками бросались друг на друга, смыкались кольцами кольчуги и отталкивались. Били снова, силясь достать по голове. Гроза и не дышала, кажется, все цепляясь взглядом за багровеющие пятна на боках Рарога. Каждый раз замирала, пытаясь подтолкнуть собственное сердце, чтобы не забывало биться, когда Бальду удавалось достать его кулачищами. Но и сам сын старейшины уже шатался. Верткий находник умотал его похлеще, чем оратай — мерина на пашне. Да и сам устал заметно. Движения его стали медленнее, по спине то и дело пробегали тонкие дорожки пота вперемешку с дождем. И Гроза все разглядывала его, запоминая каждую черту, каждый изгиб. Казалось, только встретились, и снова прощаться — это скользкое ощущение неуверенности, излома, никак не желало покидать душу и только нарастало. Она готова была кинуться вперед, повиснуть на его плечах, чтобы остановить. Не было сил смотреть.

Может, потому она и пропустила тот миг, как Рарог снова бросился к Бальду. Осыпал чередой быстрых резких ударов. Не всеми попал, но рассеял его внимание. И когда противник уже перестал понимать, с какой стороны надо прикрыться, находник выбросил руку вперед, поддел его точно под бороду. Бальд резко качнулся назад — и рухнул на землю плашмя.

Стало тихо. Только шумное дыхание Рарога, замершего над поверженным соперником, разносилось вокруг. Он выждал немного, а после присел рядом с Бальдом на колено, потрепал его за плечо и встал снова, когда тот пошевелился — значит, жив. Больше ничего не стал находник говорить, ни к брату не подошел, ни к отцу. Остановился напротив девицы, что так и держала его рубаху с поясом в руках. Она подняла на Рарога огромные глазищи и протянула одежу. Но в последний миг вдруг расправила и помогла надеть, ненароком скользнув ладонями по его бокам. Шепнула что-то, а находник только усмехнулся беззвучно и мимо прошел, сжимая в кулаке со сбитыми костяшками широкий пояс. Гроза на девицу смелую покосилась, поймала взгляд: стало быть, та почуяла стороннее внимание. Но тут она резко голову запрокинула: стоящая за ее спиной женщина — видно, мать — хорошенько дернула девчонку за косу. Да и самой, признаться, хотелось это сделать: неприятный червячок ревности — пусть и глупой — вдруг заелозил в груди лишь от того, как проникновенно и восхищенно та коснулась Рарога.

Весечане сгрудились вокруг медленно встающего с земли Бальда. Гроза вытянула шею, выглядывая спешно ушедшего находника, чей облик стоял теперь перед взором так ясно, что не отринуть никак. Неужто и правда буйство Ярилы Сильного, что туманило нынче головы парням, а там и девицам, что на них во все глаза смотрели, заставляло все то время, что шла схватка, жадно глотать Рарога взглядом? Да и дня не было, чтобы Гроза не вспоминала его — сейчас только поняла. Мелькнула далеко впереди зеленая рубаха Рарога — может, почудилось? Гроза протиснулась через гурьбу молодых весечан, которые с пылом обсуждали прошедший бой. Кто-то попытался ее остановить. Жадные, чуть нагловатые руки сомкнулись было на талии, но она решительно вырвалась.

— Пройдусь одна, — только и бросила в ответ, когда кто-то спросил, куда она собралась.

И никто останавливать ее не стал: всех сейчас больше занимал изрядно побитый Бальд да толки о так внезапно появившемся Рароге, который и впрямь будто соколом с неба упал.

Когда осталась толпа позади, Гроза пошла быстрее. Пробежав через улицу, проскочила между избой старейшины Жадена и бревенчатым срубом одной из общинных житниц. Она на ходу стянула с головы платок и встряхнула косу — тут же облепило лицо влажным ветром, запахом прошедшего только что, короткого дождя, который словно напомнил, что после Ярилиного времени приходит время Даждьбога и Перуна. Один землю греть будет, а другой щедро угощать небесной влагой, чтобы буйными были всходы, полнее наливались. Чтобы зима была если не сытой, то хоть не голодной: того опасались в каждой веси, в каждом городе, как бы близко ни проходили от них торговые пути. А уж в глухом Кременье о том говорили чаще, чем в других селениях. Как будто все они тут неприкаянные малость. Ни тому, ни другому княжеству не принадлежат. И платили дань то Долесским князьям, то Волоцким — смотря кто владения эти себе отхватывал в редких стычках за за земли, что теперь стали уж только россказнями.