Чтение онлайн

А так и есть.

— Да?

— Гордей Алексеевич, когда вы будете в «Олимпе»? Тут пожарку приехали проверить. Снова.

— Они же недавно уже приезжали, — цежу сквозь зубы, а в голове матерю этих пид…

— Опять. Вы же знаете, на лапу хотят все.

— Где вы?

— На третьем этаже. Возле кинотеатров.

— Сейчас приду.

Засунув телефон в карман штанов, нахожу ту самую фотографию. Чёрт, поменял уже штаны трижды и забыл, что не вернул её.

Надо будет…

Невольно вновь разглядываю маленькую девочку, вспоминаю её огромные глаза.

Отчего-то мне хочется с ней подружиться.

Хрен знает, откуда взялось это чувство.

Сначала я вообще старался не обращать на мелкую внимания. Не верил, что Настя может любить кого-то ещё. Но когда Настенька пришла вместе с Миланой смотреть на масштаб работы, мы пилили друг другом взглядами.

Тогда внутри что-то щёлкнуло.

Коротнуло.

Перекладываю фото в портмоне и в плохом настроении направляюсь на третий этаж. Козлы пожарные, как назло, решают отсрочить открытие центра, прикапываются к мелочам. Кое-как спустя два часа разговоров нам удаётся договориться о сроках и новой проверке.

Подкупать их не хочу — всё же это безопасность тысяч людей. На обратном пути невольно заглядываю в игровой детский зал. Он огромный, с высокими сложными строениями, напоминающими лабиринт. Поэтому начинается на первом и заканчивается только ближе ко второму этажу. Конечно, всё безопасно, с них не упадёшь, а даже если и умудришься — сетка спасёт.

??????????????????????????Насти уже нет. Но она сделала многое, начав рисовать.

Опять улыбка на лице.

Солнышки, машинки… Эта детская тема ей жутко подходит. Она сама как ребёнок.

Мотаю головой, спешу на выход. Надо заехать в офис, решить некоторые дела. А ещё в пробках стоять дохрена времени. Вновь нагрянула метель, сильный ветер и гололёд. Аварий в это время куча.

Посматриваю на часы, а потом вперёд, выискивая среди белоснежной пурги машину.

Но вместо неё — натыкаюсь на розовый пуховик.

Там, на холодном льду, поскользнувшись, сидит Настя.

Гордей

Подлетаю к Покровской. Она, скривившись, держится за ногу.

Присаживаюсь рядом, чем и пугаю её.

И сам не замечаю, как начинаю раздражаться из-за этой девчонки. Потому что волнуюсь. И переживаю.

— Ты что, под ноги вообще не смотришь? — выплёвываю, разглядывая её на предмет травмы. Через джинсы и сапоги ни хрена непонятно.

— Смотрела, — поскуливая, произносит. Так больно, что глаза на мокром месте.

Млять. Бесят меня и слёзы её, и то, что ей хреново.

— Ногу чувствуешь?

— Чувствую.

— Пальцами пошевелить можешь?

Она застывает, и за это время я матерю её с ещё большей силой.

— Могу.

Чуть-чуть успокаиваюсь. Всего на йоту.

— Пока радует. Но в травмпункт поедем.

— Не хочу, — вдруг забеспокоившись, поднимает на меня свои огромные серые глаза. Бесцветные, но настолько глубокие… И сейчас испуганные. — Лучше закажи мне такси. И помоги дойти до него.

— Ага, — выдаю иронично. — Ещё чего придумала?

— Мне домой надо, — выпаливает, так и не успокоившись. — Дочка с няней. А потом…

— Дочка с няней, — делаю акцент на этих словах. — Посидит с ней ещё, ничего страшного.

— Я врачей боюсь, — вдруг сознаётся. Ого, с каких пор? Не помню у неё ничего подобного.

— Хотел бы я тебя утешить, — усмехаюсь, обхватывая её маленькое и хрупкое тельце, — что буду с тобой. Но думаю, ты не сильно обрадуешься.

Пока не оклемалась — подхватываю её на руки и выпрямляюсь. Лёгкая, как и раньше. Хотя думал, поправилась. Грудь у неё хорошенькая стала.

— Гордей, ну, пожалуйста, — вцепившись в ворот моей куртки, лепечет Настя.

Игнорирую её мольбы и слезливый взгляд. Несу её на руках к своей машине. Аккуратно сажаю на переднее сиденье, пристёгиваю.

Через несколько минут завожу двигатель и стартую с места, вбив в навигатор ближайший травмпункт.

— Всё-таки в больницу, да?

Спрашивает и сама тут же взвизгивает, тянется ладонью к ноге.

Злость моментально накатывает.

— Да, — цежу сквозь зубы. — Не веди себя как маленькая девочка. Врач посмотрит, потом отвезу домой. В следующий раз будешь смотреть под ноги. Или ты по-прежнему ходишь и ворон считаешь?

С Покровской я вообще не разговаривал бы, чтобы снова не привязаться к ней. Не стать вновь зависимым от неё. Но слова сами вылетают из горла, а я продолжаю злиться на её легкомысленность.

— Если о себе не думаешь, хоть бы ради ребёнка аккуратнее была.

— Ты как всегда, — недовольно слышится с её стороны. Мельком поглядываю на неё. Насупившись и скрестив руки на груди, смотрит в окно. Даже не на меня. — Нет чтобы пожалеть, обвиняешь в чём-то.

Сжимаю крепко руль.

Опять эта тема поднимается.

Когда мы встречались, эта дурёха порезала палец. Крови было много. И да, я кричал на неё за то, что она такая неумёха и сделала себе больно. Но не от гнева или злости на неё.

Все свои переживания показывают по-разному. И я — именно нападаю.

— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, — язвительно отвечаю. — Жалеть тебя будет муж.

— И будет.

Выпускаю из носа горячий воздух.

Одна мысль о её муже, женишке, или кто он там — бесит. Она не в браке, значит, с тем парнем она просто встречается. Но я все равно зверею от этой мысли.

— С каких пор врачей боишься? — цежу сквозь зубы и пытаюсь отвлечься разговором.

А она молчит. Бесит меня.

— Роды сложные были. Из-за халатности врачей чуть Сонечку не потеряла.

Сонечка… Как же ласково она произносит это имя.

— Не бойся, ногу тебе там не отрубят.

Так себе утешение, но она замолкает.

А я думаю, пока мы едем до травмпункта.

Роды сложные были… Мучилась.

Как представлю это — в пот бросает.

Отвлекаюсь кое-как на дорогу. Матерюсь на пробку и мельком поглядываю на Покровскую, изредка шипящую из-за боли в своей лодыжке.