Чтение онлайн

— Нет, — коротко отвечаю и под грохот бешено бьющегося сердца иду быстрее.

За спиной слышится какое-то копошение и смешок.

Ещё движение.

И ещё.

Пульс ускоряется, как и мои ноги.

— А что девушка делает здесь одна? — слышится ехидное сбоку. Боковым зрением замечаю поравнявшегося со мной пацана.

??????????????????????????Нет! Ну нет! Почему опять неприятности случаются со мной?

Хочется взвыть от отчаяния. Заскулить, как щеночек, позвать маму на помощь.

Как мне теперь отвязаться?

— Я не одна, — цежу сквозь зубы. Что делать? Если побегу, они догонят. Успею ли забежать в подъезд? А не проскочат ли они за мной? А что потом? Кричать? В надежде, что хотя бы Коля или его мама услышит? — Если вы не заметили, у меня ребёнок спит. И вы его сейчас разбудите.

Пожалуйста, хоть бы кто появился на горизонте! Пожалуйста!

А никого нет. Всё словно вымерло.

— А вон и мой муж стоит! — восклицаю, смотря вдаль. Кажется, это их немного остужает, и я успеваю оторваться на несколько шагов. Никогда в жизни не была такой шустрой. А сейчас срываюсь с места, видя издалека мой подъезд, почему-то перекрытый какой-то иномаркой.

Сильнее прижимаю свою булочку и не замечаю, как с головы соскальзывает шапка. Плевать, другую куплю!

— Коза, обманула! — кричит один из них.

Уши закладывает от ветра, но я всё равно слышу, как они бегут за мной.

Кажется, сейчас сердце от страха выпрыгнет из груди.

Но я боюсь не за себя! Поэтому у меня появляются силы бежать, несмотря на скользкий асфальт.

Ещё чуть-чуть!

Успеваю добежать до машины и тут же ощущаю, как меня хватают за плечо. Грубо дёргают и толкают, из-за чего теряю равновесие и с громким криком падаю в сугроб.

Благо успеваю упасть спиной, не придавив доченьку, которая тут же, проснувшись, начинает плакать мне на ухо. Наверняка снег попал в лицо…

Боже, солнышко, потерпи… Мама сейчас что-нибудь придумает!

— Какая ты неловкая! — с притворной заботой говорит один из них. Гнев вспыхивает с новой силой. Пытаюсь сдержать слёзы от истерики и не поддаться панике. — Ребёнка разбудила! Но ничего, сейчас мы поможем тебе встать.

Он подходит ко мне, хватает меня за сумку, что до этого висела впереди, но сейчас съехала набок. Её как раз прижимает Сонечка своим телом. И он это замечает.

— Ром, возьми малявку. Я сумку достану.

Что? Он хочет забрать Соню?

От страха начинают дрожать губы. И я сама не понимаю, как бью урода ногой прямо в пах, отталкивая от нас. Он весь сгибается, матерится себе под нос, а я не знаю даже, как встать. Одежда мешает, как и снег вокруг.

Отчаяние захлёстывает, как грёбаное цунами.

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

Я больше никогда не буду возвращаться домой поздно ночью!

— Я отдам вам сумку, только ребёнка не трогайте, — говорю чуть не плача.

И не замечаю момент, когда перед моими глазами появляется мужчина. Третий.

Не могу его разглядеть из-за застывших слёз.

Он хватает того, дальнего, Рому — кажется, так его назвал приятель, и резко бьёт в живот. Тот с кряхтением сгибается и получает коленом по лицу. Да так сильно, что, кажется, отключается и падает мешком на землю.

А потом незнакомец в чёрном наступает на того, кто сказал забрать у меня Соню.

Большая ладонь приземляется на его плечо. И кулак встречается с щекой, отчего тот отлетает. Я не слышу ни единого звука из-за малютки, плачущей у меня на плече. Пытаюсь подняться и сесть на хотя бы на задницу, что благополучно и делаю.

А через секунду меня хватают под мышки и, как тряпичную куклу, поднимают на негнущиеся ноги.

В нос проникает знакомый до боли аромат.

Да нет, быть того не может…

Даже с затуманенным рассудком узнаю, кто это.

Вскидываю голову и убеждаюсь в своей догадке. Прямо здесь и сейчас, возле моего подъезда, не давая мне упасть, стоит Гордей…

Гордей

— Ты как? Цела? Малышка как? — ладонью веду по капюшону и сотрясаюсь от плача девочки. Сердце сковывает, становится в триста раз меньше. Наблюдаю за Настей, что не сдерживает слёзы и дрожит от произошедшего.

Я сам до сих пор в ступоре.

Приехал, млять, цветочки подарить. С восьми часов сидел в машине, ожидая, когда она приедет домой. Вот-вот собирался уехать, и здесь случился такой звездец. Вовремя глянул в зеркало заднего вида — увидел убегающую девчонку с ребёнком. А потом как её хватают за плечо и бросают в снег.

Дебилы малолетние решили развлечься.

Настя поднимает на меня свои серые испуганные глаза. Вся трясётся и с заиканием спрашивает:

— Ч-что т-ты т-тут-т д-делаешь?

— Потом, — отмахиваюсь, нахмурившись. — Ты цела? Если отпущу — стоять сможешь?

Она, будто не понимая, где находится, рассеянно кивает и осматривается по сторонам. Заглядывает под капюшон розового комбинезона, ведёт ладонью по лицу малышки, которого я не вижу. Убирает снег и, прижавшись к ней щекой, прикрывает глаза.

Да она за дочку больше перепугалась, чем за себя…

— Отпускаю, — слегка тормошу Настю, чтобы пришла в себя. Аккуратно убираю свои руки с её тела, лезу в карман за телефоном. Звоню Константину, знакомому менту. Второй раз за месяц уже обращаюсь — начинает напрягать. Ставлю рекорды, твою мать.

Сообщаю о двух мудаках, что ещё минут двадцать как минимум проваляются на земле. На всякий случай фотографию их рожи, если оклемаются и убегут. Засадить бы их, да на подольше, чтобы подумали о том, что делают.

Но сейчас на них времени нет.

И так и так влетит.

Взяв Настёну под руку, веду в подъезд. Снова при виде неё всё внутри переворачивается.

— Настя, Настя, — причитаю, выхватив из её дрожащей руки ключи, и прикладываю к домофону. — Беда. Какой была, такой и осталась. Вечно влипнешь в неприятности.

Молчит. Оно и правильно — Сонечка плачет на ухо, пока Покровская пытается её успокоить.

Помогаю добраться до квартиры и захожу следом. Надо убедиться, что с ними всё в порядке. Но и на всякий проконтролировать гопоту на улице — из окна открывается хороший вид на крыльцо, где они как раз и лежат.

— Давай подержу, — протягиваю руки, чтобы взять у неё ребёнка. Настёна в шоке прижимает её к себе и отрицательно мотает головой. — А раздеваться ты как будешь? С ней на руках?

— Да, — сипло отвечает, хватаясь за молнию своего пуховика. — Опыт имеется.