Доктор-попаданка для хозяина фазенды

– Ищите её! Ищите, черти, она не могла убежать далеко!

Открываю глаза и удивлённо разглядываю грязь и пучки изумрудной травы перед лицом.

Как странно…

– Девчонка, в бабских юбках! В джунглях! Не ела последние три дня, морила себя голодом - и вы её упустили?!

В последнее время яркие, какие-то отчаянно-красочные сны стали для меня единственной отдушиной. Но этот всё равно кажется странным… и не слишком приятным.

Я понимаю, что лежу на земле. От неё пахнет сыростью и болотом, мои пальцы утопают в чёрной жиже и перегнившей листве. Но настоящего болота здесь нет - кажется, я на дне оврага.

Инстинктивно пытаюсь приподняться. И… сознанию это как всегда удаётся, хотя моему реальному телу уже месяц как недоступна такая роскошь.

Только голова привычно отзывается болью.

Кусаю губы: ну пожалуйста! Оставь ты меня ненадолго. Да, я врач, да, я понимаю, что прохожу через то, через что ежедневно проходят десятки тысяч людей во всём мире! И говорят даже, что к боли можно привыкнуть. Но на моей практике никто не привыкал по-настоящему.

Трогаю голову: там кровь… значит, сознание так придумало сегодня.

Но боль на удивление отступает.

Выдыхаю. Значит, можно и насладиться этим сном! В мою посвежевшую голову приходит, что надо припасть к стенке оврага, чтобы меня не заметили.

Тело двигается легко и свободно! И руки… руки у меня совсем девичьи. Гладкая смуглая кожа, тонкие пальчики. А волосы! Мои остались только в воспоминаниях, я сама их выбросила, чтобы не бередили душу. Но тут - густая тёмная грива.

Да перестань ты вспоминать о реальности, Лаура Павловна!

Тем более, сон вдруг становится тревожнее.

– Тут следы, seu feitor!

Замираю! Но… кусты над головой шуршат, и из них показываются два смуглых, черноволосых лица.

Двое крепких мужчин.

Я бросаюсь бежать!

Под ногами хлюпает жижа. На ногах у меня какие-то старые-престарые туфли! Вокруг ног… и правда, как сказали мои “враги” - юбки, юбки! Пышные, хоть и рваные. Зато сами ноги молодые и проворные. Я, конечно, тоже вовсе не старухой себя ощущала в пятьдесят пять - но всё же не бегала уже давно…

Увы и ах, местность ужасная. Корни, высоченная трава… И правда джунгли!

А бодрые чернобровые парни скатываются за мной в овраг.

– Стой, mulher! Или стрелять буду!

Вот это уже плохо.

Ноги и правда сами замирают. С частящим от бега сердцем поворачиваюсь. Меня нагоняют быстрее, чем я жду: крепкий мужчина прыгает и сбивает с ног!

Больно!

Больно как-то не так, как я привыкла за последние месяцы… И не так, как могу объяснить сном. Я просто сдираю локти, которые выставляю при падении. Диафрагму скручивает спазм, “вышибая дух”. Пытаюсь поймать дыхание, сделать медленный и тщательный вдох…

– Ладно, болван, не покалечь её! Сеньор сказал “вернуть живой” девку, а не пришибить болезную!

– Такую-то бунитону грех калечить, она явно для другого, - похабно скалится гад сверху.

Второй цокает, держа меня на прицеле ружья - и мои возмущения обрываются в зародыше!

– Сеу фейтор!
– тянет первый.
– У нас она, поймали!

И пока я изо всех сил восстанавливаю дыхание и самообладание - высокая трава наверху опять шуршит.

Над оврагом возникает ещё один мужчина, коренастый и даже толстый.

Он одет… богаче других. Фетровая шляпа, чистая рубашка, натянутая как парус на объёмном животе. Жилет с какими-то блестящими пуговицами. Меня хватают за руки и тащат к нему - и я не вижу особых способов сопротивляться двум мужчинам и ружью.

Из оврага меня грубо выволакивают.

Ставят перед “надсмотрщиком”.

– Попалась, гадина!
– Первым делом он бьёт меня по лицу!

Пощёчины я… не жду. Она приводит в ступор. Потом в груди вспыхивает настоящая ярость!

Да как смеет этот злобный карлик - он не выше меня ростом, а я тут невысокая!
– распускать руки, пусть и с беглой девицей? Я не за таким смотрю сны. Сотру его силой мысли сейчас!

Но увы, контролировать сон у меня не выходит: гад не исчезает и не становится покладистее. Наоборот, хватает с пояса плеть! Та щёлкает, раскрываясь, и дёргается, как гладкая чёрная змея.

Отступаю на шаг.

Увы… моё сознание сейчас прекрасно генерирует боль. И от предвкушения этой боли бросает в пот. По коже бегут мурашки! Наверное, это мозг просто транслирует сигналы из реальности, уже не различает, что именно болит… Но объяснения мне не помогут.

Ладно, посмотрим по-другому: я не обязана сбегать от мужчин, которых даже не знаю. Пощёчина - это мерзко, но можно запомнить и отомстить злодею позже. Вот только он не унимается:

– Ты у меня попляшешь. Ты у меня за всё ответишь!
– и замахивается плетью.

Вопреки доводам разума, я двигаюсь на вбитых опытом инстинктах.

Мои молодые руки вцепляются в эту плеть. Хватают её и тянут на себя. Мужчина такого явно не ждёт, он отпускает! В следующий миг я сама луплю его свёрнутой плетью по выставленным ладоням, по шее!

Увы… дальше эффекта неожиданности дело не заходит.

Сзади на меня налетает ловчий. Опять меня валят в кусты! Взревев, толстый надсмотрщик отталкивает парня и сам нависает надо мной. Разъярённый как бык! Срывает с пояса пистолет - пистолет!
– и наводит чёрный “глазок” мне прямо в лицо!

Мне конец…

– Жулиану, вы нашли её?!
– Ещё один громкий, низкий голос прорезает лес.

Надсмотрщик замирает. Тяжело дыша, держа меня на прицеле, сверлит выпученными глазами.

– Да-а, сеньор Игнасио!
– неохотно.

– Так ведите сюда!

Он медленно, но шумно выдыхает. Я выдыхаю тоже. Пронесло! Но ощущения какие-то просто до умопомрачения реалистичные, будто я на самом деле все эти страсти пережила!

Меня, конечно, опять грубо поднимают. Один из “ловчих” отбирает меня у Жулиану и тащит дальше. Пытаюсь сама переставлять ноги, чтобы сохранить хоть какую-то власть над телом.

– Что ты делаешь, дурная?!
– шипит ловчий на ухо.
– Правда жизнь не мила стала? Ты полная дура, так себя истязать из-за пары прихотей господина!

Пока я пытаюсь осмыслить его слова, меня выводят на какое-то подобие дороги.

Там красуется, гарцуя на лошади, ещё один мужлан.

При нашем приближении - соскакивает. Только вот он… выглядит неожиданно.

Я уже поняла, что сон тревожный, герои - неприятные. Но почему-то именно на этом персонаже моё сознание решило остановиться и создать… необъяснимую мужскую красоту.