Чтение онлайн

– А вот и вы!
– как крыльями, замахал полами плаща офицер. Он был без шлема и шапки, дождь заливал длинные седеющие волосы и растерянное лицо. На лбу темнел кровоподтек - Мисек доехал?

– Нет - мрачно покачал головой Вертура - что у вас тут?

Впереди темнел перевернутый, придавивший храпящих, брыкающих ногами лошадей, экипаж. На дороге бестолково толклось не меньше десятка полицейских. Под дождем мокли ночные зеваки - сбежавшиеся на грохот взрывов соседи. Острия пик и купола шлемов - саладов тускло сверкали в дождливой мгле.

– Первые двое взорвались - пространно объяснил капитан - а потом и весь дом... слышали взрыв? Минут десять назад.

– Да кто взрывался-то?
– раздраженно прищурился в темный, разоренный сад профессора, Турмадин.

– Объясняйте конкретнее - грубо бросил Элет.

– Слуги...
– кивнул капитан - да, это были слуги. Пошли на нас. Капрал Пизек ткнул одного шестом, тот упал и взорвался. Я приказал стрелять, тогда взорвались и другие...

И он, было, начал пространную сбивчивую историю о том, как погиб капрал и как потом взорвался особняк, и их засыпало обломками.

Вертура отошел в сторону. Он пытался определить направление, в котором находился город.

– Ну что скажите, детектив Марк Вертура?
– поинтересовался подошедший, утомленный сбивчивым бестолковым рассказом, Элет.

– Что больше нам тут делать нечего - ответил детектив, и пояснил - профессор ловко обвел всех вокруг пальца. Он был готов. И сейчас либо он мертв и лежит под этими руинами на куче углей от своих бумаг, либо.... Я что-то не пойму, почему нет зарева фонарей? И где подсветка замка? Ее же всегда видно со всех сторон.

Элет обратился к непроглядному ночному небу и в недоумении зачесал лицо.

– А при чем тут вообще замок?
– внезапно спохватился он.

– При том, что в городе погасло все электричество. Где-то я уже это видел...
– встревожено кивнул ему детектив. Его глаза мерцали в темноте - мы должны вернуться. Как можно скорее. Предайте капитану, чтобы прислал отчет.... Мы возвращаемся. Седлайте коней.

– ...Парадокс нашего сознания и его главное отличие от животной рефлексии в том, что, не имея чего-то в жизни, человеческий разум не приспосабливается к данности, а начинает менять ее, будь то изменение условий существования или компенсация духовных и социальных потребностей. Человек либо создает себе рай, либо ад. Его воображение рисует монстров и расправляется с ними или отдает им на растерзание весь мир.

Аудитория разразилась восторженными аплодисментами.

– Браво Мэтр Галет!
– воскликнул кто -то. В воздух взметнулись сразу десяток рук - мэтр Галет, расскажите о вашей новой монографии! О ваших исследованиях! Чем вы занимаетесь сейчас?

В просторном помещении лектория было жарко натоплено. На длинном преподавательском столе ярко горели раскаленные газовые лампы. На большой грифельной доске красовалась выведенная каллиграфическим почерком тема открытой лекции 'Парадоксы творчества. Воплощение и Мечты'. Декан факультета философии и истории требовательно зазвенел большим колокольчиком. Начался перерыв. Студенты, вольнослушатели и зеваки наперебой хлынули к кафедре. Загремели столы и стулья, десятки каблуков застучали по полу. Желающие торопливо спускались с верхних рядов лектория, чтобы послушать, как гость сегодняшней лекции, профессор Галет с удовольствием рассказывает про задумки своей новой, пока еще ненаписанной книги. Известный столичный писатель, философ и путешественник проездом посетил Мильду и давал в университете для всех желающих небольшой курс своих лекций. А желающих набралось немало. Лекция была запланирована на три часа дня, после чего должен был состояться торжественный, посвященный приезду профессора симпозиум и фуршет, но желающих оказалось так много, что пришлось освободить Большую аудиторию и принести в нее дополнительную мебель, чтобы увеличить и без того немалое количество мест.

– Надо было выступать в театре!
– шутил кто-то.

– А что, хорошая идея!
– засмеялись вокруг.

– Я был только за - важно улыбнулся профессор, но декан Борсен настоял на лектории.

Оперев голову о локоть, Мариса со скучающим видом вздыхала над недописанным, брошенным на половине, текстом. Истертые до блеска ряды опустевших стульев на задних рядах и наваленные на столы плащи и шапки с бронзовыми заколками и брошками навевали уныние. Внизу, у самой кафедры, перед большой грифельной доской, кипела настоящая жизнь. Студенты, аспиранты, офицеры, молодые бездельники и просто любители новостей вина и книг весело обсуждали и на все лады хвалили важного гостя. Белая борода и полосатая шапочка бойкого профессора маячила то там, то тут, гордо кивала на вопросы, тряслась с взрывами смеха, покачивалась в такт внимающим взглядам и восторженным возгласам...

Мариса мрачно хмурилась. Ей было завидно.

– Леди Гарро?
– мягкий, но мужественный голос заставил ее вздрогнуть. На лист недописанной рукописи вместо жирной точки с влажным шлепком упала некрасивая черная клякса.

– Анна Кристина Мария Гарро - вскинув голову, гордо ответила писательница.

Высокий статный человек с острыми подбородком и носом, высоким лбом и кустистыми бровями, приложил к груди свою черную шапочку. Темные кудри собраны в хвост. На руках незнакомца были большие перчатки для верховой езды, мокрый плащ перекинут через локоть, а на бедре - меч. Одним словом он был только что с улицы.

– Гарфункель Джон Гарфин - представился он и сделал учтивую паузу.

– Если вы хотите спросить как мне вся эта показуха, я отвечу кратко - обнаружив во внезапном визитере благодарного слушателя, заявила ему Мариса - мне отвратительны все это надутые заносчивые бездарности, которые мнят из себя черти что и всем своим видом требуют внимания окружающей публики, аппелируя уникальностью едва прикрывающей всю убогость собственной натуры. Одним словом это называется...
– писательским чутьем уловив, что гость с улицы слушает ее только из вежливости, осеклась Мариса - простите. Что вам угодно?

– Мой отец желает видеть вас - снова поклонился молодой человек.

– Ваш отец?

– Да. Герцог Джон Гарфин - уточнил юноша.

– Маршал Мильды?
– не поверила Мариса.

– Да - кивнул он - мне сказали, что вы обязательно придете сюда. Это очень важное дело. Не беспокоитесь, не личного характера, это касается всех нас. У сэра Гарфина есть, что сказать вам. Вот верительное письмо. Завтра в любое время можете предъявить его у ворот. Вас пропустят и проводят.

И он выложил на стол запечатанный простой почтовой печатью конверт.

– Благодарю - прохладно кивнула и поморщилась Мариса. Она взяла письмо и прочла адрес - Южный проспект, зимний дворец Гарфинов - как смешно - горько улыбнулась она и подняла было взгляд, чтобы отблагодарить посланника, но тот уже ушел. Мариса выглянула в коридор - он там толпились веселые студенты. Скомкав испорченную неряшливым чернильным пятном рукопись, и бросив шарик в ящик для мусора, писательница спрятала письмо в рукав, накинула на плечи плащ, нахлобучила шляпу и с презрительным 'ха', растолкав локтями студентов, гордо покинула аудиторию.

На улице было темно. Фонари не горели, но яркие окна фасада длинного трехэтажного здания университета хорошо освещали улицу. Вдоль колоннады и на противоположной стороне мостовой стояли кареты. Едкий запах дыма стелился по улице. То там, то тут ярко пылали жаровни. Кучера и слуги толпились у огней. Потирали ладони, притопывали чтоб согреться под дождем,.

– Вам куда?
– окликнул мрачно оглядывающую темную улицу Марису, кучер.

– А что так темно?
– поежившись, спросила она.