Долгая заря
Шрифт:
Хм… Можно подумать, что одиночество меня угнетает. Отнюдь нет! Тишина в доме навевает покой и отдохновение.
Шлепая тапками, я прошествовал на кухню. Сегодня могу и покапризничать — Инна не станет настаивать, чтобы «Мишечка» обязательно «кушал кашечку», потому как завтрак должен быть полезным. А вот, сварганю-ка я себе яишенку! Да настрогаю туда «Краковской», колечками! И с помидорчиком… М-м…
Десять минут спустя, уплетая запретный изыск и слушая, как всё громче шипит самовар, я включил телик.
На экране тянули, вернее, дотягивали магистраль от Якутска до Хатанги. Путеец в меховых штанах и куртке вколачивал последний костыль, а вокруг, на фоне серебрящихся заснеженных гольцов, ветер раздувал краснознаменный накал и трепал растяжку, где белым по алому: «Даёшь северный Транссиб!»
— В новогоднюю ночь фирменный поезд «Север» впервые отправится из Петропавловска-Камчатского по трансполярной магистрали, — с подъемом заговорила симпатичная дикторша. — Через Магадан, Якутск, Хатангу, Норильск, Уренгой, Архангельск поезд прибудет в Мурманск, а его первыми пассажирами станут строители самой северной железной дороги. К другим новостям… Сегодня в Шотландии отмечают победу в короткой, но кровавой войне с Англией. Наш корреспондент передает…
Экран мигнул, сменяя картинку — вечерняя улица с броунизированной толпой пела и плясала.
— Авеню Эдинбурга, Глазго, Белфаста переполнены народом, люди танцуют под музыку волынок и машут флагами, редкие машины гудят, не переставая! — послышался оживленный голос спецкора. Затем показался и он сам, средних лет мужчина в джинсах, заправленных в унты, в пухлой «аляске», но без шапки. — Отовсюду доносятся крики «Виват, король!» и «Виват, Россия!», а в Эдинбургском замке сегодня чествовали советских моряков, разгромивших натовскую «Евроармаду». Более того, именно наши парни спасали экипажи кораблей «Дюк оф Эдинбург», «Тоннэр», «Шарль де Голль», брошенных верховным командованием. Многие матросы, мичманы и офицеры 7-й оперативной эскадры Северного флота были награждены медалями, а командиру эскадры, адмиралу Ивану Родионовичу Гирину, его королевское величество Роберт IV Стюарт лично вручил «древнейший и благороднейший» орден Чертополоха, легендарного символа Шотландии…
На экране замелькала хроника: Иван, красавец-мужчина в парадном мундире, с достоинством кланяется благообразному монарху. Крупным планом — ромбическая звезда ордена на груди адмирала. Адмирала!
— И вовсе недаром девиз ордена звучит подобающе одержанной победе: «Никто не тронет меня безнаказанно!»
Смена кадра, в фокусе — дикторша.
— Сегодня, по договоренности с президентом СССР и премьер-министром Шотландии, в Эдинбург прибыл авианосец «Джек Даунинг», девятый по счету корабль класса «Нимиц», — сообщила она с милой улыбкой. — По предложению президента США Синтии Даунинг, на палубе авианосца, как на нейтральной территории, будет подписан мирный договор между Шотландией и Англией. Согласно этому документу, Англия признаёт Соединенное Королевство Шотландии и Северной Ирландии, и будет обязана выплатить солидную компенсацию за ущерб, нанесенный в ходе боевых действий. Договор подпишут короли Англии и Шотландии, а также премьер-министры обоих королевств — Дэвид Кэмерон и Алекс Сэлдон…
«Адекватно!» — подумал я, лениво поднимаясь и наливая себе чайку.
Инна меня постоянно воспитывает, убеждая пить простую воду, но доводы «зожников» на меня не действуют. Всё можно есть и пить, но — в меру! А уж чай лучше дуть крепкий, с сахаром… И, вообще, я чай не пью, а ем! Где мои пирожные?
В холодильнике завалялась всего одна «Картошка». Сойдет…
— Министр иностранных дел товарищ Квицинский посетил Бамако, где собрались представители всех республик, вошедших в Федерацию Сахель. Речь на саммите шла о конкретных проектах развития, прежде всего — о строительстве трансафриканского шоссе и железной дороги от Массауа в Эритрее, что на берегу Красного моря, до сенегальского Дакара, выходящего к Атлантике. Таким образом, контейнеры с товарами, произведенными в СССР, попадая в порт Массауа обычным путем, через проливы и Суэцкий канал, или через Иран, по международному транспортному коридору «Север — Юг», будут перегружаться на железнодорожные платформы и доставляться на берег океана быстрее, чем по Средиземному морю. Для Сахеля же обе дороги означают крепкую связь всех регионов федерации и воистину взрывной рост экономики…
«Адекватно!» — повторил я, благодушествуя.
А ведь все эти великие перемены пошли с моего слабенького тычка… И Федерация Сахель, и Восточная Федерация, удержавшая от развала Сомали, и САДР… А Соединенные Штаты Южной Африки? А Никарагуа, наживающая миллиарды на трансокеанском канале? А Куба, занявшая восьмое место в мире по выплавке стали?
«А… А… — недовольно поморщился я. — Разакался…»
Хотя, почему? И чего тут скромничать? Именно с меня, с моего микроскопического воздействия, началось изменение реальности в «Альфе». А Объединенную Республику Ирака и Аравии ты забыл? Или мирный, в общем-то, Израиль, раскинувшийся от Суэца до Литани? А Иордания, приросшая Хиджазом? А сохраненная в единстве Югославия?
А если ГДР и ФРГ договорятся, и на карте Европы появится великий, могучий — социалистический! — Германский Союз?
«Адекватно, Миха!» — ухмыльнулся я.
Там же, позже
Радиофон помалкивал, и я чуток расслабился. А что? Елка в холле стоит, наряженная, с красной звездой на макушке. Правда, новогодний стол накрывать особо нечем, но не царское это дело — пиры готовить… Главное, что «Наполеон» возлежит на подоконнике, пропитывается…
Мы с девчонками так и не договорились, где будем провожать уходящий год и встречать новый. Что-то темнят «грации»…
Судя по загадочному виду Леи, она в курсе, но будет молчать, как партизан. Ладно, надеюсь, мне позвонят и сообщат, куда ехать. А не позвонят — и не надо, хоть отдохну от дружного женского коллектива…
Старенький «ВЭФ» коварно тренькнул. Звонила Елена фон Ливен.
— Алё? — ухмыльнулся я. — С наступающим, ваше сиятельство!
— И тебя, ваше величество! — энергично толкнулся женский голос. — Или как там величали султанов?
— Ах, княгиня…
— Прости, прости, не могла удержаться! — забился колокольчиком смех. — Миша, твои жёны… э-э… я хотела сказать — женщины, не звонили еще?
— Молчат, — буркнул я.
— Ну, не обижа-айся! Я, может, из зависти ехидничаю!
— Ага, так я и поверил.
Трубка хихикнула, и тон упал до серьезного:
— Миша, часов в шесть-семь вечера подъезжай к Институту Времени, мы все собираемся здесь…
— Все — это кто? — осведомился я, чуя подступающий холодок.
— Все — это все! Твои… женщины, и Юля с Антоном, и Васёнок с Маришей, и Настя… К вечеру должен пожаловать ее адмирал! Светлана со своим Юриком будут, Динавицеры, Киврин с Наташей, Корнеев с Ядзей… Марина Исаева, Тата Ивернева, Лена Браилова, Рустам… Обещали быть Олег с Рутой и малолетним Натаном — бабушкам они не доверяют… Короче, я созвала Приорат Ностромо, за исключением Лидии Васильевны. Подумала тут, и решила, что раскрывать тайну твоей личности ей — не лучшая идея…
Меня будто проморозило, но я сумел разжать сцепленные зубы:
— За маму — спасибо… — и, охваченный порывом малодушия, заныл: — А может, не надо, княгинюшка? Я больше не буду!
— Нет… — фыркнула фон Ливен, и настояла: — Надо, Миша, надо!
Глава 14
Среда, 31 декабря. Вечер
Ново-Щелково, проспект Козырева
До полуночи оставалось меньше двух часов, и машины заполонили проспект, учинив редкое для наших мест явление — «пробку». Старшие и младшие научные сотрудники ринулись по гостям, а то и по магазинам, торопясь выхватить забытый в суматохе хлеб или огурцы, а то и (стыдно, товарищи!) шампанское в универсаме «Центральный».