Чтение онлайн

лась банальная, но от этого не менее актуальная истина: эксперты тоже

люди. Они могут уставать и из-за этого пропускать ошибки исполнения

114 Glejser H., Heyndels B. Effi

ciency and Ineffi

ciency in the Ranking in Competitions: the

Case of the Queen Elisabeth Music // Journal of Cultural Economics, Vol. 25(2), 2001.

P. 109–129. Этот конкурс считается одним из самых престижных и самых слож-

ных в мире. Приблизительно 15 членов жюри – ведущие эксперты мира – яв-

ляются главным гарантом репутации конкурса. Первый раз конкурс проводил-

ся в 1951 г. с целью выявить 12 лучших музыкантов. Конкурс состоит из трех

туров. Для участия достаточно заплатить небольшой регистрационный взнос

(55 евро в 1999 г.). Порядок выступлений определяется жребием и на всех турах

остается одним и тем же. Жюри оценивает выступления по шкале от 50 до 100; баллы складываются друг с другом, и их сумма определяет окончательный рей-

тинг каждого кандидата. Члены жюри не имеют права сообщать друг другу свои

оценки. Если баллы кого-то из них отклоняются больше чем на 20% от средних, выставленных остальным составом жюри, они не учитываются в общей оценке.

Участники представляют очень сложную программу. Они обязаны провести в

Брюсселе около пяти недель и за одну неделю подготовить к исполнению неопуб-

ликованное сочинение.

166

ГЛАВА 2.6. РЕАКЦИИ АГЕНТОВ НА УХУДШАЮЩИЙ ОТБОР

или менее тщательно следить за техничностью, что требует повышен-

ного внимания. Это, возможно, объясняет снисходительность к более

поздним выступлениям. (Хотя, с другой стороны, с накоплением уста-

лости растет раздражительность.) Еще экспертам наскучивает слушать

одно и то же.

Но закономерности, выявленные Глейзером и Хейнделсом, пожа-

луй, не главное в работе коллегиальных органов. Основная пробле-

ма – влияние привнесенных извне факторов, из-за чего жюри теряет

автономность и беспристрастность. Очевидно, что жюри обязано быть

неподкупным и обладать иммунитетом против давления со стороны

художественного сообщества. Но, как уверяет Даглас Норт, специа-

лист по институциональной экономике, лауреат Hобелевской премии

1993 года, инстанции неатомистичны или, попросту говоря, небеско-

рыстны. Поскольку решения жюри непосредственно связаны с судь-

бами коммерческих, политических или художественных проектов, то в

наличии стимуляторов сомневаться не приходится. Уже на этапе отбо-

ра конкурсантов экспертная инстанция делает им рекламу, о чем гово-

рилось на примере критиков. С жюри та же ситуация: оно выступает в

художественном сообществе в качестве РR-агента.

Кроме того, невозможно полностью нивелировать фактор субъек-

тивности: люди остаются людьми, причем не столько из меркантильных, сколько из обыденных человеческих соображений. Эксперт не просто

член профессионального сообщества, он обитатель довольно тесного

мирка, полного взаимных обязательств и интриг. У него есть оппонен-

ты, которых лучше не злить по мелочам, есть друзья, которых не при-

нято обижать, есть протеже друзей и прочие круги. Со всеми съеден не

один пуд соли. Поэтому когда кто-то не на высоте, лучше промолчать, а еще лучше по-товарищески поддержать. В суде не требуют свиде-

тельств против близких, вот и от эксперта не стоит их ожидать. (Неслу-

чайно по статистике большинство рецензий неотрицательные.) Невоз-

можно сбрасывать со счетов обстоятельства частной жизни критика, потому что из них соткано культурное полотно. Процессы «кланирова-

ния» (от слова «клан») профессионального сообщества неизбежно ве-

дут к клонированию рецензий. Плохо или нет, но иначе быть не может, потому что таково соотношение между сильными связями в ближнем

круге и слабыми обезличенными связями в дальнем. Так что если инте-

ресы потребителя отодвигаются на второй план, это закономерно.

В любой процедуре голосования можно найти лазейки для продав-

ливания субъективной позиции. Институциональная экономика вооб-

167

ЧАСТЬ 2. УХУДШАЮЩИЙ ОТБОР В ИНДУСТРИЯХ КУЛЬТУРЫ

ще рассматривает критиков как экономических субъектов, преследую-

щих свои собственные цели. Что смягчает циничность этого взгляда, так это его тотальность: во всех людях экономика видит эгоистичных

расчетливых игроков. Каждый действует себе во благо, не думая об об-

щей выгоде. Поэтому если заботиться о прогрессивности рынка, не-

обходимо выработать правила, которые, тем не менее, способствовали

бы достижению коллективной пользы. В тех случаях, когда по каким-

либо причинам это не удается сделать, имеет место так называемый

провал рынка. Вопрос в том, как отличить ситуацию, когда хорошие

правила пока не удалось придумать, от такой, когда это вообще невоз-

можно сделать.

Как ни эгоистичны эксперты, в их интересах соблюдать баланс

между финансовой выгодой и репутацией, поскольку именно от ре-

путации зависят их будущие заработки. Однако в какой-то момент

размен репутации на деньги может произойти, и это по возможности

держится втайне. Инстанции вообще часто создаются с прицелом на

последующий контроль над распределением благ и получение ренты

(так называемое ренториентированное поведение). Так, спортивные

судьи могут чинить всяческие препятствия и занижать оценки пре-

тендентам, угрожающим их фаворитам. Примерам такого поведения

несть числа не только в художественной культуре, но и в самых разных