Чтение онлайн

– Аэлита, – я перевела взгляд на Романа, – кем вы были до того, как… – он замялся, подбирая слова.

– Как меня захватили в рабство? – я усмехнулась, переводя взгляд на проплывающие мимо желтые дома.

Винила ли я кого-то в своей судьбе? Хотелось думать, что нет. Разве что королей двух стран, не сумевших найти общий язык. Или Богиню Гелу, посылающую все новые и новые испытания на мой тернистый жизненный путь. Или себя саму за нерасторопность, глупость и сентиментальность.

Если бы не желание выпить прощальную чашечку чая, у меня было бы минут двадцать форы. Шанс убежать от войны.

Роман опустил глаза, словно это он притащил меня из дома на невольничий рынок. Винила ли я его? Отнюдь. Наоборот, я была благодарна кроткому юноше за шанс выбраться на свободу.

– Ювелиром. У меня была своя лавка в Аталте.

– Аэлита… Аэлита Боувер? – он удивленно вскинул брови. При этом его глаза округлились еще больше, показывая белок, окружающий ореховую радужку. Милый юноша. Та, кому посчастливится стать его женой, будет очень счастлива.

– У моей матери есть браслет, сделанный Вами. Прекрасная работа, он ее любимый.

– Благодарю, – я легонько улыбнулась. Подобное признание трудов всегда приятно.

Разговор тек вяло. Роман то и дело смущался и опускал взгляд, заикаясь на полуслове. На какое-то время я даже забыла, что являюсь его рабыней. Реальность опустилась резко, с остановкой кареты. Роман вышел первым, подавая мне руку.

– Господин Витман, почему вы так добры ко мне? Вы обходитесь со мной лучше, чем иные господины с госпожами, – спросила я, становясь рядом и отряхивая юбку.

Щеки юноши вспыхнули, а пальцы на моей талии ослабли.

– Я не привык, чтобы мне подчинялись. Но если Вам будет так удобно, Вы, кхм, можете…

–Называть Вас «Хозяин»? – улыбаясь, подсказала я. Он неуверенно кивнул, смотря мне в глаза.

– Если Вам некомфортно, не буду Вас смущать, – я улыбнулась ему, смотря на такое доверчивое молодое лицо. Благородная Гела, пошли ему хорошую, добрую супругу. Пусть этот человек не знает горя и боли.

Роман мне импонировал. Хотя бы тем, что не набросился сразу в карете, а усадил в голубой гостиной своей резиденции и налил чай, рассказывая об Эльизе, предварительно выделив мне одну из гостевых комнат и дав достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Где это видано, чтобы рабам выделяли гостевые покои?

– Господин Витман, утолите мое любопытство, пожалуйста. Зачем Вам все-таки рабыня? Вы не выглядите человеком, которому хотелось бы подавлять.

– Хм, понимаете, – он опять вспыхнул, – я был там за компанию. И совсем не собирался приобретать кого-либо. Но когда увидел Вас, такую хрупкую и одинокую перед несчастьями мира. Я не смог устоять.

– То есть, мое представление с раздеванием было необязательно? – хохотнула я.

– Оно внесло свою лепту, – Боги, неужели возможно еще больше покраснеть?!

– Спасибо Вам, – тихо сказала я. Ореховые глаза с недоумением посмотрели на меня. – Если бы не Ваш благородный порыв, я могла попасться плохому человеку и не знаю, что уже было бы со мной. Можно сказать, Вы меня спасли, – я улыбнулась юноше.

– Не благодарите. Любой порядочный господин поступил бы так на моем месте, – мы оба засмеялись с этой шутки.

Смех Романа был мягким, как опавшая листва, и красивым, как лес ранней осенью.

– Я освобожу Вас, госпожа Боувер. Не могу позволить, чтобы настолько талантливый ювелир носил клеймо рабыни.

Роман встал и протянул руки к моей шее, намереваясь снять заклятие подчинения. Не обнаружив никакой магии, он растерянно посмотрел на меня. Я протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежала сережка, до этого надежно спрятанная в моем холщовом поясе, теперь уже очищенном бытовой магией, как и весь мой наряд, и улыбнулась:

– Надеюсь, Вы меня за это не осудите.

Он аккуратно взял украшение, рассматривая фантом с рабским ошейником на нем:

– Не посмею, госпожа Боувер, – он мило улыбнулся, – скорее восхищусь Вашей находчивостью и силой духа, что не сломили обстоятельства. И от имени всей семьи Витманов приглашаю Вас провести несколько дней в нашем поместье. На улицах сейчас неспокойно и может быть опасно. Я думаю, моя мать будет очень рада пообщаться с таким великолепным мастером. Они с отцом прибывают завтра.

Я кивнула Роману, соглашаясь с тем, что так быстро соваться на улицы не стоит.

Встреча с Пелагеей Витман была теплой. Милая женщина лет сорока с аристократически бледной кожей и тяжелой копной черных волос, Пелагея была истинной дворянкой: возвышалась ростом над всеми, имела пышные формы, бойкий характер и зычный голос, словно созданный для управления людьми.

Браслет, созданный мной, действительно был одним из ее любимых и, как она призналась, если бы не вынужденная поездка с мужем в столицу, затянувшаяся на несколько месяцев, женщина была бы не прочь посетить мою лавку лично.

Узнав историю знакомства меня со своим сыном, Пелагея одобрительно положила руку на плечо Романа, улыбаясь с гордостью за такого благородного сына.

– Отец будет тобой гордиться, милый, – сказала она. Отец Романа, Аркадий Витман, несмотря на свои обещания, не смог вырваться из столицы. Впрочем, Пелагея приехала тоже ненадолго. Нахождение на границе опасно. Война грозится принять нешуточный размах, поэтому дворяне решили вывезти из резиденции все ценные вещи, слуг и сына.

– Милая, прошу, поедьте с нами, – сказала мне Пелагея вечером следующего дня. – Судя по ситуации на фронте, войска Энлаима перешли в наступление. У нас совсем мало времени. Я понимаю, Вы наверняка хотите вернуться домой, но поверьте мне, жене генерал- майора, Вам не позволят этого просто так сделать. Более того, это будет очень опасно. В первый раз судьба миловала Вас, но никто не знает, что будет дальше.

Уговоры госпожи Витман показались мне разумными, и вот, спустя несколько дней мы едем в богато украшенной карете на Восток страны. Здесь мне нравится больше, чем в той, в которой мы ехали с Романом в резиденцию Витманов. Деревянные стены были обтянуты шелком нежного оттенка, сидения были шире и имели несколько подушек. Мы с госпожой путешествовали внутри, а Роман ехал верхом, потому что «мужчинам не пристало сидеть в каретах в таком длинном и опасном путешествии». И пусть сказано это было в его неизменной смущающейся манере, в голосе чувствовалась решимость, а в глазах формирующаяся сталь настоящего мужчины.

– Ах, как быстро он взрослеет. А ведь недавно мы сидели в этой карете вместе. Смотрели в окно и обсуждали балы, – вздыхала женщина, сидя напротив меня и поедая клубнику из изящной фарфоровой тарелки.

– Он мужчина, госпожа, мужчины должны проявлять силу характера, – ответила я, задумчиво поглаживая приятную ткань нового платья.

После нашей первой беседы госпожа Витман заявила, что девушке, носящей титул госпожи, не подобает носить грубые ткани, да и фасон платьев Энлаима отличался от местных. В Эльизе мода была более открытой, юбки шире и многослойней. На следующий день ко мне пришел портной с несколькими помощницами. И пусть от множества подъюбников мне удалось отказалась, мое новое платье все равно имело одну плотную и пару совсем легких нижних юбок, для создания хоть какого-то объема. Сама ткань платья была очень приятной, не такой нежной, как шелк, но и не грубой, как лен. Меня настойчиво отговаривали от коричневого цвета, но это не удалось никому. В итоге мне сшили два платья похожего фасона, одно голубое, а другое коричневое.