Чтение онлайн

Проверки! В обычное время в отделе находилось одновременно по десять инспекторов, которые составляли отчеты, курили, читали газеты и даже играли в карты. Нынче же редко удавалось увидеть двоих одновременно. Стоило кому-нибудь войти в комнату, как Великий Тюренн выглядывал из своей берлоги:

— Ты свободен, дружок? Зайди-ка сюда на минутку!

И вот уже очередной сыщик отправлялся на поиски.

За пропавшим чемоданом охотились во всех привокзальных камерах хранения и в лавках старьевщиков. Конечно, юный Лапуэнт не имел еще опыта, но, будучи серьезным молодым человеком, он не мог выдумать историю с чемоданом. Следовательно, утром двадцать первого февраля в мастерской Стевельса действительно находился чемодан, который исчез к пяти часам дня, когда Люка явился туда с обыском. Вместе с тем, по свидетельству соседей, Стевельс именно в тот день из дому вообще не выходил и никто не видел также, чтобы Фернанда шла куда-то с чемоданом либо с большим пакетом. Впрочем, возможно, приходил кто-то из заказчиков, чтобы получить из переплета свои книги. Но и это было проверено. Выяснилось, что в тот день в мастерской побывал лишь служащий аргентинского посольства. Уходя, он нес под мышкой тощий пакетик — это был некий дипломатический документ, для которого Стевельс соорудил роскошный переплет.

Наиболее образованный из сотрудников судебной полиции Мартен провел в переплетной мастерской почти неделю, роясь в библиотеке Стевельса и изучая выполненную тем за последние месяцы работу, для чего связывался по телефону с заказчиками.

— Стевельс — удивительный человек, — заключил Мартен. — У него изысканнейшая клиентура, и он пользуется у нее абсолютным доверием. А помимо всего прочего Стевельс обслуживает несколько посольств.

В последнем как раз ничего загадочного не было. Посольства обращались к Стевельсу, поскольку он был специалистом в области геральдики и располагал прессами для тиснения разнообразных гербов. Это позволяло ему украшать переплеты книг и документов символикой всех государств.

— Сдается, вы недовольны, шеф! Вот увидите — что-нибудь обязательно выплывет наружу, — и умница Люка, который никогда не отчаивался, ткнул пальцем в кипу собранных им бумаг.

— В топке калорифера мы нашли зубы, — продолжал Люка, — но они ведь не залетели туда сами по себе! И кто-то послал же телеграмму из Конкарно, чтобы удалить жену Стевельса. Наконец, на темно-синем костюме из шкафа Стевельса мы обнаруживаем пятна крови, которые кто-то безуспешно пытался вывести. Разумеется, мэтр Лиотар волен говорить и делать все, что хочет, но я стоял и буду стоять на том, что эти факты следует объяснить исчерпывающим образом.

Однако же писанина, которой старший инспектор придавал столь важное значение, ни в коей мере Мегрэ не вдохновляла.

— О чем вы задумались, шеф?

— Ни о чем. У меня есть некоторые сомнения.

— Вы хотите освободить Стевельса?

— Нет. Это дело следователя.

— А если бы это зависело от вас? Вы отпустили бы переплетчика?

— Не знаю. Я склоняюсь к тому, чтобы приступить к расследованию с самого начала.

— Как хотите, — ответил Люка несколько обиженно.

— Тебе никто не мешает продолжать работу. Совсем наоборот. Но пойми, если мы расследование затянем, то концов, возможно, уже не найдем. Так бывает всегда, когда вмешивается пресса. Все хотят нам что-то сообщить, и мы в этих бесчисленных сообщениях утопаем…

— Тем не менее водителя такси я нашел! И непременно найду того таксиста, который участвовал в истории с мадам Мегрэ.

Комиссар снова набил трубку и открыл дверь в комнату инспекторов. Там не было ни души — все занимались делом фламандца и где-то рыскали.

— Словом, вы решились?

— Похоже, что да.

Не заходя в свой кабинет, Мегрэ вышел на улицу и подозвал такси.

— На улицу Тюренна, угол Фран-Буржуа!

От этого адреса, который в отделе называли непрестанно, Мегрэ начинало уже, кажется, тошнить.

Жители улицы Тюренна, да и всего квартала, никогда еще не получали столько удовольствия, как с той поры, когда было начато следствие по делу Стевельса. Ведь их имена, одно за другим, мелькали теперь в парижских и провинциальных газетах. Стоило какому-нибудь торговцу или ремесленнику зайти в кафе «Великий Тюренн», как он оказывался в окружении сыщиков полиции, а заглянув в кафе «Табак Вогезов», попадал в объятия газетных репортеров. Ближних и дальних соседей переплетчика теперь расспрашивали по десять и двадцать раз о том, что они думают о Стевельсе и Фернанде, как объясняют те или иные их поступки.

Но поскольку труп как таковой отсутствовал, а в наличии имелось лишь два зуба, все дело не казалось драматичным и походило скорее на игру.

Мегрэ вышел из такси напротив кафе «Великий Тю-ренн», заглянул туда и, не увидев никого из своих подчиненных, направился к переплетной мастерской, в которой вот уже три недели шторы были приспущены и дверь закрыта. Звонка у входа не было, и Мегрэ постучал, полагая, что Фернанда дома, поскольку отлучалась она обычно только в первой половине дня. С тех пор как Франса арестовали, она каждый день в десять часов утра выходила из дому с судками в руках. В кастрюльках была еда для мужа, и Фернанда отвозила ее в тюрьму Сантэ на метро.

Мегрэ постучал еще раз и увидел сквозь стекло витрины, что Фернанда стоит на лесенке, ведущей из мастерской в подвал. Она узнала комиссара, обернулась, чтобы сказать несколько слов кому-то находившемуся в подвале, и наконец открыла дверь.

Супруга Стевельса была в тапочках и клетчатом фартуке. В этой располневшей, не пользующейся косметикой домохозяйке никто не узнал бы женщину, промышлявшую некогда проституцией на маленьких улочках по соседству с Севастопольским бульваром. Она выглядела идеальной домашней хозяйкой и в обычное время, вероятно, была вполне жизнерадостной.

— Вы хотите видеть именно меня? — спросила она, и вид у нее был очень усталый.

— У вас кто-то в гостях?

Фернанда не ответила. Мегрэ направился к лестнице, спустился на несколько ступенек, наклонился, чтобы заглянуть в подвал, после чего нахмурился. Ему уже докладывали, что в здешнем районе часто появляется Альфонси, который охотно выпивает с журналистами в кафе «Табак Вогезов», но тщательно обходит стороной кафе «Великий Тюренн». Альфонси стоял посреди кухни, где что-то жарилось на медленном огне. Было видно, что он тут вполне освоился, однако приход комиссара слегка смутил его, хотя он и взглянул на Мегрэ с иронической улыбкой.

— Что ты здесь делаешь?

— Вы же видите — пришел в гости, как и вы. Это мое право, не так ли?

Альфонси служил когда-то в судебной полиции, но не в отделе Мегрэ. Несколько лет он работал затем в полиции нравов, где ему в конце концов дали понять, что дальнейшее сотрудничество с ним нежелательно, причем дали это понять, несмотря на то что в определенных политических кругах к Альфонси благоволили.

Будучи мал ростом, Альфонси ходил в ботинках на очень высоких каблуках и, по слухам, еще подкладывал под каждую пятку по колоде карт. Одевался он всегда с чрезмерной изысканностью, а на указательном пальце носил кольцо с большим бриллиантом (настоящим или фальшивым — неизвестно). Уйдя из полиции, Альфонси открыл на улице Нотр-Дам-де-Лоретт частное сыскное агентство и был одновременно его хозяином и единственным служащим. Впрочем, у него имелась секретарша, женщина невзрачной внешности, которая наверняка была его любовницей, ибо именно в ее обществе Альфонси появлялся в ночных кабаре.

Когда Мегрэ доложили, что Альфонси околачивается на улице Тюренна, он решил, что бывший инспектор полиции добывает сведения, чтобы затем продать их журналистам. Позже комиссар выяснил, что Альфонси был нанят адвокатом Лиотаром, но сегодня он, Мегрэ, столкнулся с ним лицом к лицу впервые.

Мегрэ проворчал:

— Я жду…

— Чего вы ждете?

— Чтобы ты ушел.

— К сожалению, я еще не закончил свои дела.

— Ну, как хочешь…

Мегрэ сделал вид, что направляется к выходу.