Чтение онлайн

В структуру образа в черновиках постоянно внедряется жестокость, потому можно говорить о значительном смягчении общей тональности подачи Долохова читателю в окончательном варианте романа. При этом две версии описания выздоровления героя после дуэли с Пьером, не попавшие в основной текст романа, ещё ярче раскрывают образ Долохова как нежного, даже сентиментального сына и брата (его биография и семейный круг чётче прописаны на страницах ранней редакции романа).

Некоторые мотивы, формирующие поэтику и концептосферу образа героя, сопровождают его уже с самого первого появления на страницах черновиков романа. Так, выигрыш в карты у Ростова присутствует в заметках и первых вариантах [XIII. С. 149].

Любопытно, что «двойная улыбка» Долохова – характеристика, с которой он впервые и только однажды появляется на страницах романа «Война и мир» (она будет сигнализировать о двойственности его натуры), – в черновых редакциях встречается неоднократно во множестве разных эпизодов. При этом Долохов первых редакций открывается читателю через описание его внутренней жизни, мыслей, страхов – в окончательном же тексте романа о Долохове мы узнаём только из того, что он говорит и что делает; допуск читателя к мыслям этого героя Толстой решил закрыть.

Ранние редакции содержат и различные психологические обоснования ситуаций и чувств, испытываемых другими персонажами к Фёдору Долохову, которые даны в романе уже без объяснений. Таково, например, разъяснение нелюбви Наташи к Долохову:

Детально объяснено и участие Долохова в похищении Наташи Анатолем – в основном тексте романа эта роль подаётся Толстым как вторжение в мир согласия толстовских героев, выглядящее не как очередная чем-то мотивированная месть, а как беспричинная, но неизбежная долоховская интервенция:

На полях текста второй редакции, кроме того, уточнено, что именно Долохов написал анонимное письмо Пьеру – в классическом тексте письмо так и осталось анонимным, а почерк – только знакомый, и читателю остаётся неизвестным, чей он. В предварительной же редакции читаем об анонимном письме, «почерк которого был похож на почерк Долохова»; «он чувствовал, что догадка о том, что автор письма был Долохов, была правда» [XIII. С. 559]. Кроме того, ещё ярче подчёркнута роль Долохова в самом похищении: «Ах, moncher, всё это так глупо, это меня Долохов сбил» [XIII. С. 862], – признаётся сам Анатоль Пьеру.

Поскольку творческая лаборатория романа «Война и мир» реконструирована не полностью, то замечание Г.С. Морсона о непропорциональности Долохова сюжету так и останется не опровергнутым: в существующих редакциях второй половины романа есть несколько эпизодов с Долоховым, не включённых в основной текст, но их все равно несравнимо меньше, чем в первой половине романа. В первой редакции «Войны и мира», реконструированной Э.Е. Зайденшнур 47 , Долохов уже вовлечён в почти такое же количество романных сюжетов, как и в основной редакции. Ни в итоговом тексте, ни в черновиках эпилога Долохов никак не упоминается.

Для окончательного текста романа характерно сокращение числа фактографических деталей в палитре образа Долохова (основанных на отборе характеристик его прототипов) и увеличение деталей художественных с одновременным вовлечением его в большое количество значимых сюжетных линий, что позволяет говорить о герое как о концептуально и структурно значимом элементе романного нарратива.

Содержательное наполнение образа в определённый момент перестало устраивать Толстого; событийно-фактографический контекст героя был с нескольких сторон сильно сокращён, и в итоге Долохов превратился в ту повествовательную загадку, которую видит в нём современный читатель и исследователь: широкие повествовательные валентности парадоксально соединяются в образе с душевно-характерологической недосказанностью.

Как уже говорилось во Введении, большинство отечественных исследователей определяли позицию Долохова в романе Толстого как позицию персонажа второстепенного. Однако некоторые учёные всё же отмечают значимость второстепенных героев для романа-эпопеи, например, А.А. Сабуров: «Применительно к второстепенным героям из “Войны и мира” может быть выделена целая серия романов, главными героями которых были бы Багратион, Денисов, Анатоль, Долохов, княгиня Друбецкая и др. В этом – существенная особенность “Войны и мира”. Каждый второстепенный герой, кроме того, совершенно законченно выражает определённый идейный замысел, как если бы он был самостоятельным героем произведения»; «второстепенный герой в “Войне и мире” – своеобразный прообраз, в котором воплощены мотивы главных героев» 48 .

Образ Фёдора Долохова подчёркнуто выделяется в толстовском романе: он не только в поведенческом смысле само-отстраняется ото всех персонажей, но и объективно не полностью вписывается в принятые в науке о Толстом характерологические классификации (например, он не соответствует дихотомии главных героев и героев фона), исключён из типовых романных хронотопов (семейного, усадебного). Эта особая дистанцированность предполагает какие-то причины и условия, которые легче понять, обратившись к истокам образа.

О.М. Фрейденберг не раз подчёркивала связанность сюжета с персонажем, который в нём действует:

Ю.М. Лотман подтверждает эту мысль: «поэтика сюжета в романе – это в значительной мере поэтика героя, поскольку определённый тип героя связан с определёнными же сюжетами» 51 .

Долоховский сюжет «Войны и мира» неизменно связан с острыми поворотами, хаосом военных действий (даже в мирное время); при этом, как заметила Наташа Ростова, у Долохова «все назначено» [IX. С. 44], поэтому его сюжет всегда будет связан с достижением чётко поставленных целей. Но, как подчеркнула Донна Оливер, у Долохова не всё и не всегда получается 52 . На протяжении сюжетного действия Долохов неоднократно становится разжалованным, быстро теряет все приобретённое, и ему приходится снова и снова методично добиваться места в жизни. Социальный статус Долохова постоянно изменяется: семёновский офицер на первых страницах романа, он оказывается разжалованным за случай с квартальным и медведем, вновь приобретая звание офицера в первом томе, а во втором дослуживается до советника персидского шаха во время своих таинственных восточных похождений. Далее он вновь разжалован до рядового ополченеца перед Бородинской битвой, позже становится командиром отряда партизан.