Чтение онлайн

Информация, которую я собираю во время этих встреч за замороженным йогуртом, не уступает той, которую агенты ЦРУ годами добывают, работая под прикрытием. Я запоминаю все до мелочей, чтобы потом использовать. Даже то, как они спросили о моем старшем сыне, а потом плавно сменили тему разговора.

***

Я оставил машину в нашем гараже на десять мест, но все еще сидел за рулем, когда открылась дверь и ворвался Роудс.

Его взгляд быстро скользит по машинам и останавливается на мне на переднем сиденье Range Rover.

Он подходит ко мне, делая вид, что небрежно смотрит на заднее сиденье. Окна тонированы, поэтому он не может видеть сквозь них, но он старается изо всех сил, щурясь, как старик.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, заинтригованный.

— Ты... — он прочищает горло. — Ты уже отвез их домой?

— Конечно. Ты думал, я привез их сюда, чтобы они остались на ночь?

Уши Роудса слегка порозовели, а губы сжались в прямую линию.

Интересно.

— Нет, — бормочет он.

Я выхожу, закрываю дверь и запираю машину за собой громким двойным гудком. — Ты хотел поговорить с кем-то конкретно?

Его уши становятся еще розовее.

— Нет.

Он поворачивается на каблуках и уходит в гараж, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще.

— Даже не с Айви?

Это останавливает его. Мой шестилетний сын замирает и поворачивается ко мне.

— Я могу забрать ее себе, папа?

Я смеюсь над его резким выбором слов, застигнутый врасплох противоречием между его юным возрастом и резкостью в его тоне. Он неправильно понимает мою реакцию и выглядит так, как будто собирается плакать, явно думая, что я смеюсь над ним.

Он начинает убегать, но я его останавливаю.

— Роудс, подожди. — Я подхожу к нему, кладу руку ему на плечо и думаю, что ему сказать. Я не из тех, кто поощряет сдержанность. — Ты пока не можешь ее забрать, — честно говорю я ему.

— Почему?

Вопрос задан так искренне, что у меня сжимается желудок. Понятно, что мой сын не понимает, почему ему не разрешают оставить Айви, если она ему нравится.

Для него все так просто.

— Когда ты станешь старше и, если ты все еще будешь испытывать к ней такие же чувства, тогда ты сможешь заполучить ее.

Он нахмурился, его лицо выражало недоумение и непонимание, почему это не может произойти сейчас. Он унаследовал мое нетерпение.

— Я все еще буду испытывать к ней такие же чувства, — поклялся он, и его лицо выразило решимость. — Почему я не могу получить ее сейчас?

— Ты слишком молод. Ты еще не знаешь, действительно ли она тебе нравится.

— Дядя Никс знал, что он любит тетю Сикс, — возражает он.

Этот сопляк может и молод, но он унаследовал мои навыки ведения споров. Мальчику шесть лет, а он ведет себя как шестнадцатилетний.

Я уже знаю, что нам с Белл предстоит нелегкая работа с этим ребенком.

— Это правда, — соглашаюсь я. — Ты так думаешь?

Он энергично кивает.

— Она классная, папа. Ей нравятся насекомые, и не такие скучные, как другим людям. Улитки, тараканы и даже змеи. И мне нравятся ее волосы. Она не такая, как другие девочки.

Я сдерживаю смех, слушая список критериев, по которым Айви подходит ему. Я собираюсь снова попытаться отговорить его, но потом смотрю на его лицо. На его решительное и упрямое выражение. То самое, которое я вижу на своем лице каждый день.

Он мой. Во всех смыслах, разве что в худшем, потому что его одержимость уже началась. Если она похожа на мою одержимость его матерью, то его мнение не изменить и остановить его невозможно.

— Тогда держись за нее крепче и никогда не отпускай.

Он кивает, его выражение лица серьезнее, чем должно быть у шестилетнего ребенка.

— Вот что я и буду делать.

Я ласково потрепал его по волосам.

— Где твои братья и сестра и мама?

— В доме. Мама готовит на ужин ливанские блюда.

После почти четырнадцати лет совместной жизни можно было бы подумать, что моя реакция на жену уже притупилась. Но на самом деле жар, пронизывающий мою грудь, стал еще сильнее, подстегиваемый одержимостью и властными чувствами. Я уверен, что Роудс случайно проболтался, а Белл хотела удивить меня, приготовив блюда из страны моей мамы. Она делает это довольно часто, всегда превосходя себя, изучая новые, более сложные блюда.

Это ее способ сохранить мою связь с мамой. Это ее способ показать любовь и непоколебимую поддержку, точно так же, как она делала с самого начала наших отношений. Я никогда не пойму, чем я заслужил ее, но и не буду задавать себе этот вопрос.

— Ты знаешь, что твоя мама — лучший человек в мире?

— Да, — гордо отвечает он. — Ты же не отпустишь ее, правда? — спрашивает он, повторяя мои слова.

— Я решил оставить твою маму у себя очень, очень давно. — Присев на корточки, чтобы мы были на одном уровне, я беру его за плечи и шепчу с убеждением: — Я никогда ее не отпущу.

Роудс улыбается, показывая мне многочисленные промежутки, где еще растут взрослые зубы.

— Я тоже.

— Иди в дом и скажи ей, что я сейчас приду. Мне нужно только быстро закончить одно дело.

Он делает, как ему велено, и прыгает обратно в дом, а я достаю телефон и пишу ребятам.

Я: Рис, мой сын только что сообщил мне, что хочет забрать твою дочь.

Рис: Мне даже не нужно спрашивать, кто из твоих извращенных отпрысков заинтересовался какой из моих ангельских дочерей, я и так знаю.

Рис: Интерес отклонен.

Рис: Он был угрозой с самого дня своего рождения, и с ним разберутся.

Я: Ты думаешь, угрожать моему сыну — хорошая идея?

Феникс: Роуг, что ты ответил, когда он тебе это сказал?

Я: Что он не может.

Я: Пока не может.

Рис: Никогда не сможет!

Тристан: Роудс задумывался, что Айви может даже не хотеть его в ответ?

Я: Почему она не должна?

Тристан: Вздох.