Чтение онлайн

— Я же говорила тебе, никогда...

Роуг все еще не привык к тому, что люди любят его и остаются рядом. У него есть некоторые проблемы с брошенностью, с которыми он работает, так что я понимаю, как эта выходка могла их запустить.

— Я подарю тебе столько цветов, сколько ты захочешь, — клянется он. — Тебе больше никогда не придется их получать.

— Мне больше не нужны цветы. Я уже навсегда твоя.

— Ты единственная, кого я по-настоящему люблю, милая, — слышу я в ответ, когда дверь закрывается. — Я не могу позволить себе потерять тебя.

— Грубый, — произносит Тайер на заднем плане. — Я думал, мы с психом друзья. Ты думаешь, что знаешь кого-то.

— Она открывает в нем самые мягкие стороны, это восхитительно, — говорит Нера, отвлекая мое внимание от спальни Беллами и возвращаясь в гостиную, где мы все еще сидим втроем.

Тайер склонила голову и хихикает, набирая текст на своем телефоне.

— Почему ты смеешься?

Она смотрит на меня с улыбкой на губах.

— Рис рассказывает мне о реакции Роуг. Я смеюсь, потому что он сказал, что гордится мной за то, что я придумала этот розыгрыш, и что это было уморительно, но также он не будет так снисходителен, как Роуг, если я когда-нибудь устрою ему такое дерьмо.

— Понятно, — отвечаю я. — Из наших четверых парней он единственный, кому пришлось наблюдать, как ты встречаешься с кем-то другим.

Она вздрагивает, ее рука крепко сжимает телефон.

— Не напоминай мне.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, в тишине раздаются два звонка. Я опускаю взгляд и вижу имя Феникса, мигающее на моем экране. Нера поднимает телефон и показывает мне, что Тристан тоже звонит ей по FaceTime.

Ухмыльнувшись, я провожу пальцем по экрану, чтобы принять звонок. На экране появляется лицо моего мужа, и его черные глаза смягчаются, когда находят мои.

— Дикарка, — мурлычет он.

Нера

— Мы сказали не писать и не звонить, Тристан, — говорю я ему, ответив на звонок.

— Если все остальные могут нарушать правила, то и я могу, — язвит он. — К тому же я действительно хотел пойти туда и заставить тебя пойти со мной домой, так что ты должна благодарить меня за всю ту сдержанность, которую я проявляю, правда.

Я смеюсь, а он садится, придвигаясь ближе к камере.

— Мне не нравится, когда ты смеешься, когда меня нет рядом.

— Ну, с этим ничего не поделаешь, малыш.

— Можно. Надеюсь, тебе понравилась эта ночь без меня, другой у тебя не будет еще какое-то время.

— Определи «некоторое время».

— Никогда.

— Я тебе так надоем, если мы будем проводить вместе каждую свободную минуту.

— Во-первых, я хочу не только бодрствовать, но и спать, — уточняет он. — Во-вторых, я никогда не устану от тебя, моя прекрасная невеста.

Я улыбаюсь и смотрю на кольцо на четвертом пальце левой руки. Каждое утро, когда я иду в ванную и надеваю его, я все еще не верю, что все это реально.

Тристан ворвался в мою жизнь как торнадо. Причем упрямый, который не желал исчезать, как бы я ни упиралась. И в отличие от настоящего торнадо, который не оставляет после себя ничего, кроме разрушений, он пришел и исцелил. Он был торнадо в обратном направлении, забирая все разбитые, искореженные части меня, разбросанные повсюду, и собирая их обратно одну за другой, пока я снова не стала целой.

Как бы мне ни нравилось дразнить его, я не хочу проводить время без него больше, чем он.

— Эти моменты уже принадлежат тебе, малыш, — говорю я ему.

Он стонет, его голова откидывается на спинку дивана, и он смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

— Я не могу насытиться тобой.

Рядом со мной Сикстайн шепчет Фениксу:

— Как ты думаешь, мы действительно травмировали мою лошадь?

— Травмировали? — насмехается он. — Мы устроили ему лучшее шоу за всю его жизнь. Я уверен, что он вернулся в конюшню и рассказал всем своим друзьям-коням о том, чему ему посчастливилось быть свидетелем.

Я снова смеюсь. Ворчание Тристана возвращает мое внимание к нему.

— Возьми ручку и бумагу, — приказывает он.

Я хмурюсь, но делаю, как он просит. В коробке с разными вещами лежит блокнот с ручкой, прикрепленной к корешку, и я беру их.

— Что мне с ними делать?

— Если ты собираешься продолжать смеяться, когда меня нет рядом, то мне нужно, чтобы ты записывала каждый раз, когда ты это делаешь, и что именно тебя рассмешило. Так я смогу прочитать это позже.

Я закатываю глаза, хотя на губах появляется улыбка.

— Тристан...

— Я заслужил твой смех, детка. Я не хочу пропустить ни одного хихиканья.

Он превращает мои внутренности в лужицу тепла всего несколькими словами. Самое безумное, что он никогда не репетирует свои заявления. Он просто говорит мне то, что чувствует, как чувствует, и это всегда самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала.

— Я люблю тебя.

Самодовольное выражение, растянувшееся на его лице, не должно быть таким привлекательным, как оно есть.

— Хорошо.

— Ты знаешь, что сегодня за день? — спрашиваю я его.

— Нет, ч... что это, Феникс? — отрезает он, обращаясь к человеку за кадром. — Откуда мне знать, можно ли травмировать лошадей? Я никогда раньше не ездил верхом. Спроси у Риса.

Сикс мотает головой в мою сторону. Она переползает и садится рядом со мной.

— Я слышала, как ты спрашивал Тристана, Никс, — обвиняет она. — Значит, ты считаешь, что мы могли его травмировать?

На экране появляется Феникс, к большому раздражению Тристана.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом, дикарка.

— О, Боже. Что я наделала? — сетует она.

— Посмотри, что я нашел, — отвечает он, направляя телефон на камеру, чтобы показать ей. — Это роскошный спа-салон для лошадей. Я забронирую его на неделю. Небольшая травма — это не то, что не исправит ежедневная ванна с эвкалиптом и лавандовой солью.

— Я ужасный человек, — продолжает она.

— Две недели. Я еще добавлю массаж.

— Я…

— К черту, месяц.

— Может, вы двое вернетесь к своему FaceTime? — Тристан ворчит, отпихивая Феникса из кадра. — Я пытаюсь поговорить со своей невестой.