Чтение онлайн

Теперь краснеет Роудс. Посторонний человек этого не заметит, но его близкие знают, что его уши краснеют, когда он испытывает сильные эмоции. Глаза Айви тоже перемещаются к его ушам, не упуская ни одной детали.

Роудс подходит к стойке и осторожно опускает ее на землю. Когда он отступает назад, я замечаю капли пота, стекающие по его шее и виску. Он незаметно встряхивает руками. Айви этого не видит, но я — да.

Как я и думала, перенос ее на руках сильно измотал его.

Я взяла аптечку и достала из нее все необходимое, чтобы обработать рану Айви, а они продолжали разговаривать, как будто меня там не было.

— Мне так жаль.

— Я же сказала, это не твоя вина. Это было так весело, я снова сяду на велосипед, как только тетя Би закончит меня лечить.

Роудс напрягся.

— Нет, не сядешь.

Она вызывающе подняла подбородок.

— Я хочу.

— Нет.

— Ты мне не начальник, Роудс Ройал. Я снова сяду на велосипед, и ты будешь катать меня, как раньше... Ай!

Айви морщится, когда я наношу антисептик на ее порез. Родос делает резкий шаг вперед, его дикие глаза прикованы к ее колену.

— Это жжет, — тихо шепчет она.

Я отрываю пропитанный ватный тампон от раны. Подняв глаза на нее, я впервые с момента ее травмы вижу, что они стеклянные.

Я собираюсь извиниться, когда Роудс берет ее за руку и с решительной силой сжимает ее пальцы в своих. Я смотрю, как он сжимает ее ладонь и оглядывается на нее.

— Ты самая сильная девушка, которую я знаю. Ты справишься.

Слезы Айви исчезают, не успев упасть, и сменяются улыбкой, которая сначала небольшая, но постепенно растягивается по всему лицу.

Она кивает мне.

— Давай, тетя Би. Я готова.

Я сдерживаю улыбку. Это абсолютно убило бы Тайер, и я ни за что не смогу достойно рассказать эту историю, когда буду воссоздавать ее для нее сегодня вечером.

Я возвращаюсь к работе, дезинфицирую, сушу и в конце концов наклеиваю пластырь на порез на колене Айви. Роудс все это время держит ее за руку и не произносит ни слова.

Когда я заканчиваю, он смотрит на нее своими обезоруживающими глазами.

— Можно теперь посмотреть фильм? Я позволю тебе выбрать, — добавляет он, подслащивая сделку. Затем, более мягко: — Пожалуйста.

Ее глаза молча скользят по его лицу. Должно быть, она видит в нем ту же тревогу, что и я, потому что она сглатывает и кивает в знак согласия.

Я предполагала, что день может закончиться на этом, поэтому говорю:

— Я положила закуски в кинозале, если хотите, можете пойти посмотреть фильм там.

— Спасибо, мам.

Звонок в дверь застает нас всех троих врасплох.

Роудс бросает на меня вопросительный взгляд, когда я вздыхаю и качаю головой.

— Думаю, это твоя мама, Айви. Я сказала ей, что ты поранила колено, она наверняка хочет проверить, все ли с тобой в порядке.

Скорее всего, она хочет посмотреть, как проходит день, но я не могу злиться. Ее присутствие сделает этот опыт гораздо более приятным. Эта женщина — чистое развлечение.

Я подхожу к двери и открываю ее, не проверяя камеры, уже готовый отчитать ее.

— Я знала, что ты не сможешь удержаться от вмешательства...

Мои слова обрываются, когда я обнаруживаю, что смотрю в дуло пистолета. Сначала меня охватывает замешательство, когнитивный диссонанс от того, что я открыл входную дверь и увидел оружие, направленное мне в лицо, на мгновение лишает меня дара речи.

Затем мой взгляд перемещается с пистолета на человека, который его держит. Понимание и страх заменяют замешательство в одну ужасающую секунду.

Питер Гингрич.

Питер, который должен был провести в тюрьме еще как минимум восемь лет. Питер, чье богатство и влияние обеспечили ему сокращение срока и досрочное освобождение за хорошее поведение.

Роуг был прав, и я должна была его послушать, но теперь уже слишком поздно.

Я сразу же заблокировала дверь руками, пытаясь закрыть ее за собой, чтобы он не мог войти. Я не боялась за себя, только за двух детей, которые были внутри. Я не верю в бога, но я молюсь, чтобы они пошли в кинозал. Чтобы они не пошли за мной. Чтобы Питер никогда не узнал, что они там.

— Чего, черт возьми, ты хочешь?

Его челюсть дергается, лицо искажается в злобной гримасе. Вены на висках пульсируют, делая его еще уродливее, чем обычно.

— Ничего не изменилось. Ты все та же высокомерная сука, которую я помню.

— А ты все тот же бесхребетный трус, который может драться только с теми, кто более беззащитен, чем он сам. У тебя не болит спина от того, что ты наклоняешься, чтобы ударить так низко?

Я сдерживаю вздох, когда он прижимает пистолет ко лбу. Приблизив свое лицо к моему на расстояние нескольких сантиметров, он презрительно ухмыляется:

— У тебя не болит рот от того, что ты говоришь глупости, которые могут тебя погубить? — Он облизывает губы и опускает взгляд на меня. — Есть столько других, более полезных применений для него.

Лед пробегает по моей спине, и я с трудом сдерживаю дрожь. Лучше пусть он просто убьет меня сейчас, чем попытается прикоснуться ко мне.

Он прижимает ствол к моему лбу, пытаясь заставить меня вернуться в дом, но я не пойду. Не тогда, когда это приблизит меня к детям.

— Двигайся, — приказывает он.

— Нет.

— Ты думаешь, я не сделаю этого? Ты думаешь, я не выстрелю тебе в голову?

Я не знаю, что делать. Я не знаю, как выиграть время, как отвлечь его от моего дома, от моих детей...

— Мама?

Я закрываю глаза. Из моего горла вырывается невнятный звук поражения. Мой желудок сжимается, страх овладевает мной и сжимает меня со смертельной силой.

Питер усмехается.

— Мама? Вот это неожиданное, но интересное развитие событий.

— Иди в кинозал, Роудс! — кричу я, не оборачиваясь. Обращаясь к Питеру, я добавляю: — Оставь его в покое. Он здесь ни при чем.

Его лицо искажается в извращенной, жестокой улыбке. Прежде чем он успевает что-то сказать, я чувствую, как за моей спиной открывается дверь.

Я вытягиваю руки в стороны и ставлюсь между Питером и сыном, закрывая Роудса от его взгляда.

— Возвращайся внутрь, — шиплю я.

Питер двигается так быстро, что я не успеваю приготовиться, как пистолет уже прижимается к моему виску. Я вскрикиваю и падаю на одно колено, схватившись за голову.

Маленькие руки хватают меня за плечи.