Чтение онлайн

"У тебя есть сила - так воспользуйся же ей!
– Вот что пытался сказать ей Башар-Ментат. "Убей меня или отпусти меня, Дар".

И все же она пыталась остановить время и знала, что он чувствует это:

– Майлз, Бурзмали мертв, но здесь остались резервные силы, которые он подготавливал сам Лучшие из...

– Не докучай мне мелкими деталями!
– какой командирский голос! Тонкий, ломкий - но все остальное присутствовало.

Прокторы вернулись в коридор, не дожидаясь приказа.

Одрейд отослала их прочь гневным жестом. И только тогда поняла, что пришла к решению.

– Отдайте ему его одежду и приведите его сюда, - сказала он.
– Пусть войдет Стрегги.

Когда Тег вошел, его первые слова встревожили Одрад и заставили ее сомневаться, правильным ли было ее решение.

– Что, если я не буду сражаться так, как вы хотите?

– Но ты говорил...

– Я много что говорил в своей... в своих жизнях.

Сражение не повышает нравственности. Дар.

Она (и Тараза) слышали, как Башар не раз говорил об этом. "Битвы оставляют свой осадок - "есть, пить и радоваться ", который зачастую приводит к нравственному падению".

Верно; но она не знала, что он имел в виду, упоминая об этом. "На каждого ветерана, возвращающегося с новым отношением к судьбе ("Я выжил: должно быть, это был промысел Божий") приходится много больше тех, кто возвращается домой с горечью, готовый принять "легкий путь ", потому что они так много пережили на войне".

Это были слова Тега и ее вера.

Стрегги торопливо вошла в комнату, но прежде, чем она заговорила, Одрейд жестом приказала ей стоять и ждать молча.

На этот раз послушница имела смелость не подчиниться Преподобной Матери:

– Дункан должен знать, что у него есть еще одна дочь.

Мать и ребенок живы и здоровы, - она взглянула на Тега.
– Привет, Майлз.

Только после этого Стрегги отошла назад и там осталась стоять молча.

"Она лучше, чем я думала", - сказала про себя Одрейд.

Айдахо расслабился, словно утонул в кресле, только сейчас ощутив тревожное напряжение, смешивавшееся с одобрением того, что он наблюдал здесь.

Тег кивнул Стрегги, но заговорил с Одрейд:

– Еще что-нибудь, что вы хотели бы нашептать на ушко Богу?
– было необходимо удержать внимание, и свита Одрад это поняла, - Если нет, я действительно проголодался.

Одрейд подняла палец, отдавая безмолвное приказание Стрегги, и услышала, как уходит послушница.

Она чувствовала, на что хочет направить ее внимание Тег, и, разумеется, он сказал:

– Возможно, на этот раз вы действительно оставили шрам.

Шпилька, направленная на похвальбу Сестер, что "Мы не позволяем шрамам умножаться в нашем прошлом. Шрамы зачастую скрывают больше, чем обнажают".

– Некоторые шрамы обнажают больше, чем скрывают, - сказал он и посмотрел на Айдахо.
– Верно, Дункан?

Слова одного Ментата другому.

– Мне кажется, я снова вступаю в старый спор, - ответил Айдахо.

Тег обратился к Одрейд:

– Видишь, дочь? Ментат узнает старый спор, когда слышит его. Вы гордитесь тем, что знаете то, что требуется от вас, на каждом повороте дороги, но монстр, ждущий вас на этом повороте, - ваше собственное творение!

– Преподобная Мать!
– подчеркнула Проктор, которой не нравилось его обращение к Одрейд. Но Одрейд не обратила на нее внимания. Она ощутила жестокую горечь. Тараза внутри нее вспомнила тот спор: "Мы созданы связями Бене Джессерит. Но они и отупляют нас. О, мы режем быстро и глубоко, когда это требуется, но это путы иного свойства".

– Я не стану принимать участия в том, чтобы оглупить тебя, - сказал Тег. Итак, он это помнил.

Вернулась Стрегги, неся миску тушеного мяса, плававшего в коричневой подливе. Тег сел на пол и принялся торопливо хлебать еду ложкой.

Одрейд молчала; ее мысли устремились туда, куда направил их Тег. Почтенные Матери окружали себя твердой скорлупой, которая защищала их от всего, что шло извне (включая и эмоции) - все становилось только отражением на поверхности. Мурбелла была права, и Сестрам нужно было заново учиться чувствам. Если они останутся только наблюдателями, они обречены.

Она обратилась к Тегу:

– Тебя и не попросят делать нас глупее, чем мы есть.

Оба - и Тег, и Айдахо - услышали что-то иное в ее голосе. Тэг отставил пустую миску, но первым все же заговорил Айдахо:

– Культивация.

Тег был согласен. Сестры редко поддавались импульсам чувств. Даже в тяжелые времена их реакции были упорядочены. Они были выше того, что большинство людей считает культивированием. Их вели не мечты о власти, но их собственная способность предвидеть и планировать, порожденные необходимостью момента и почти безграничной памятью. И Одрейд следовала хорошо продуманному плану. Тег бросил взгляд на бдительных Прокторов.

– Вы были готовы убить меня, - сказал он.

Никто не ответил. Да в этом и не было необходимости.

Они все распознали в его словах Предвидение Ментата.

Тег обернулся и заглянул в комнату, где он вновь обрел свои воспоминания. Шиана ушла. На грани сознания шуршали новые и новые воспоминания. Они заговорят, когда придет время. Это уменьшенное тело. Это тяжело. И Стрегги... Он сконцентрировался на Одрад:

– Вы были умнее, чем сами думали. Но моя мать...

– Я не думаю, что она предвидела это, - прервала его Одрейд.

– Нет... она была не настолько Атридесом.

В данных обстоятельствах это слово было разрядом молнии, и в комнатке воцарилась особая тишина. Прокторы подошли ближе.

О, эта его мать!

Тег не обратил ни малейшего внимания на Прокторов:

– Отвечая на вопрос, который ты мне задала - я не могу объяснить, что произошло со мной на Гамму. Скорость моего тела и мысли отвергают любые объяснения. Если бы я был физически взрослым человеком, в мгновение ока я оказался бы вне этой комнаты, а быть может, и вне корабля. Охх... он воздел рук.
– Я по-прежнему ваш послушный пес. Я сделаю то, что вы потребуете, но, быть может, вовсе не так, как вы себе это представляете.