Чтение онлайн

На этом, пожалуй, закончу, ведь я устала, устала не физически, а от выпавших на нашу долю эмоциональных потрясений. Поразительно, как семья вроде нашей годами мирно качалась на волнах существования, не ощущая ни приливов, ни отливов, и покой наш не нарушала даже малейшая рябь на воде, и тут вдруг на нас один за другим обрушились самые свирепые шторма.

Я благодарна, что у меня есть ты, ведь мне не с кем больше поделиться мыслями. Твоя верная подруга Конни Каугилл.

* * *

Прошло два дня с тех пор, как Конни написала Майклу. Утро выдалось солнечным и теплым. Цисси предпочла остаться в гостиной; ее устроили у эркерного окна с видом на море, уложив на большой диван с грудой подушек, и она заявила, что ей там очень удобно. После обеда Конни и Ада повели Сонни на прогулку по набережной, а Альберт с Ханной остались с младшей дочерью.

Полуденное солнце проникало сквозь высокие окна, и от тепла Альберта клонило в сон; измученный недавними потрясениями, он задремал в кресле. Разбудила его Ханна, слегка потрепав по плечу. Она указала в противоположный конец комнаты. Цисси смотрела на отца и тянула к нему руки.

Альберт подошел и встал на колени у дивана. Цисси обвила его шею тонкими прозрачными ручонками, и он прижал ее к себе. Через несколько минут почувствовал, как что-то переменилось; ее тельце обмякло, и она испустила протяжный усталый вздох. Альберт нежно опустил на диван бездыханное тело любимой дочери.

* * *

Цисси привезли в Скарборо и похоронили над городком, который она успела нежно полюбить, хоть и прожила здесь совсем недолго. В тот самый час, когда хоронили его сестру, Джеймс стоял на корме могучего лайнера, обняв за плечи Элис; берега Англии медленно растворялись в дымке, и, повернувшись к носу корабля, они устремили взгляд к горизонту и незнакомой земле, где их ждала новая жизнь.

Часть вторая: 1902–1913

О будущей не мысля части,

Играют резво меж собой:

Не знают то, что есть напасти,

Не знают, что есть день другой.

Но только в свет поставят ноги,

Уже их ждут судьбины строги,

Их бледный сонм затмит их дни.

Открой, о Муза! сеть сурову,

Опутать их везде готову;

Скажи, что смертные они[18]. Томас Грей. Ода на отдаленный вид Итонской коллегии

Глава двенадцатая

Конни с удивлением разглядывала конверт. Почерк она сразу узнала и порадовалась, что родителей не было дома. Отец часом раньше уехал на работу; мать за завтраком заявила, что пойдет провожать младшего брата Конни в школу, после чего отправится навестить бабушку.

Сонни, кажется, был совсем недоволен таким поворотом дел. Он скорчил до того потешную рожицу, что Конни чуть не прыснула. Сонни, которому было десять и скоро должно было исполниться одиннадцать, считал себя взрослым и способным добраться до школы самостоятельно. Но новая школа располагалась всего в двух шагах от дома родителей Ханны, Филипа и Эллен Акройд, и в этот раз его возражения приняты не были.

Ада все еще училась в интернате, и, когда Ханна с Сонни ушли, Конни осталась в доме одна. Она снова взглянула на надпись на конверте: «Мисс Констанс Каугилл». Улыбнулась: повезло ей, что письмо пришло сейчас, ведь через месяц она перестанет называться мисс Констанс Каугилл, а дом на мысе Полумесяц уже не будет ее домом.

Разрезав конверт ножом, она вытряхнула его содержимое. Внутри оказалась фотокарточка: молодая пара лет двадцати с небольшим, маленький мальчик лет трех и крошечный младенец, которого красивая женщина держала на руках. Гордых родителей Конни узнала сразу: ее старший брат Джеймс стоял рядом с Элис; та сидела в кресле, а мальчик стоял по другую руку. Впервые с момента исчезновения Джеймса и Элис — а с тех пор миновало четыре года — от них пришла весточка. Все это время, несмотря на отчаянные попытки отца их найти, от них не было ни слова; они испарились бесследно.

Джеймс намекал, что планирует уехать из Англии, и говорил, что, возможно, переберется в Канаду. Терзаемый глубочайшим чувством вины, Альберт наводил справки и в Канаде, и в Северной Америке, но безрезультатно. Вот почему Конни так удивилась, увидев адрес на конверте. Хэмпстед, северная окраина Лондона — никому бы и в голову не пришло искать Джеймса там. Впрочем, прочитав письмо, Конни удостоверилась, что они бы там его и не нашли, даже если бы прочесали все до единого дома в округе.

Письмо отправил старый школьный друг Джеймса Ральф Френч. А Джеймс, как оказалось, пока не был готов раскрыть их с Элис местонахождение.

Вести от Джеймса пришли по большей части добрые. Элис родила сына, при крещении нареченного Джеймсом Солом; впрочем, звали его просто Солом. За три недели до того, как была сделана фотография, Элис произвела на свет второго ребенка, девочку. Ее планировали назвать Цецилией Элис, но никто не сомневался, что в быту ее будут звать Цисси.

Джеймс также писал, что они вложились в некий бизнес, хоть и не раскрывал, в какой именно. Предприятие только начало развиваться, но дела уже шли в гору, и три года упорного труда стали приносить дивиденды. Он долго думал, прежде чем решился пойти на контакт. Элис уговорила его перестать упрямиться и, выражаясь ее словами, «артачиться, как баран». В конце он умолял Конни скорее ответить и сообщить все семейные новости, а письмо отправить на адрес Ральфа Френча.

* * *

В конторе на Мэнор-роу за прошедшие несколько лет произошла лишь одна заметная перемена. На каменной стене у главного входа появилась медная табличка с надписью «Хэйг, Акройд и Каугилл Лимитед. Торговля и импорт шерсти». Табличку повесили всего несколько месяцев назад.

Альберт Каугилл предложил оформить обе фирмы как акционерные компании: такая же табличка появилась и на шерстеобрабатывающем заводе. Главным держателем акций стал Филип Акройд; Альберту и Майклу Хэйгу достались меньшие доли. Хэйга недавно избрали в совет директоров. Эрнест Каугилл, ныне занимающий должность управляющего директора завода, переименованного в «Шерстеобрабатывающий завод ХАК Лимитед», также получил во владение небольшой пакет акций.

Идея пришла в голову Альберту после событий тысяча восемьсот девяносто восьмого — девяносто девятого годов, когда компания получила невиданную прибыль. Альберта встревожил такой успех. Хотя они радовались доходам, он верно подметил, что столь резкие колебания цен на шерсть не повлекут за собой ничего хорошего. Сегодня фирме повезло, а завтра могло быть наоборот.

Директором обеих компаний стал Филип Акройд; Майкл Хэйг занял посты секретаря главной компании и дочерней фирмы и заместителя управляющего директора «ХАК Лимитед». Альберт стал управляющим директором «ХАК Лимитед».