Чтение онлайн

– Ты убедишься, что в таком состоянии никто никому не может причинить вреда. Ни вы нам, ни мы вам.

Его низкий голос напоминал раскаты грома.

Сын. Такого попросту не может быть.

– Хелена все тщательно продумала, – сказал Аидас, не сводя глаз с Брайс. – Когда мы с Тейей сблизились, Хелена была тихой девочкой, но она всегда прислушивалась к чужим разговорам.

– Потому что ты слишком много болтал, – сердито бросил брату Танатос.

Аидас оставил его слова без внимания.

– Хелена узнала, что черная соль позволяет общаться с нами, одновременно защищая ее душу и разум.

Как и барьер из черной соли, который Брайс устроила у себя в квартире, когда вызывала Аидаса. Когда Хант все еще считал ее беспечной тусовщицей, играющей с огнем.

– Отлично, – перебил его Хант. – Хвала богам, мы защищены.

Его глаза буравили принца Ямы. Внутри у Ханта все дрожало, даже кости, однако он заставил себя преодолеть страх и отвращение.

– Теперь я хочу знать, что ты имел в виду, назвав меня сыном?

– Успокойся, ты не его сын, – презрительно бросил Ханту Танатос. Он сорвал с головы шлем и взял под мышку. – Если уж на то пошло – мой.

– Что-о? – прохрипел Хант.

У него подогнулись колени.

– Давайте сядем и поговорим об этом цивилизованным образом, – предложил Брайс Аидас, но она смотрела на тени, закрывавшие верхние ступени храма.

– По-моему, и здесь неплохо, – упиралась Брайс.

Хант усмирил водоворот мыслей и посмотрел туда же, куда смотрела она.

И увидел их. Псов. Гончих Хела. Их молочно-белые глаза сверкали в сумраке между колоннами.

– Они не причинят вам вреда, – успокоил гостей Аидас, указав на гончих. Те были ужасающе похожи на Пастуха – пса, с которым Брайс и Хант сражались в Костяном Квартале. – Они – эскорт Танатоса.

Хант обратился к своим молниям, хотя в его призрачном состоянии они едва ли могли защитить. Молнии заструились вдоль пальцев. Знакомое ощущение, обычно дававшее успокоение. Но…

Сведений о его отце не было ни у кого. Хант так и не знал, кто передал ему дар рукотворных молний.

– Это меня и волнует, – ответила Брайс, не сводя глаз с гончих. – Он пожирает души.

– Храм Хаоса – священное место, – резко произнес Аполлион. – Мы никогда не оскверним его насилием.

И вновь слова принца Ямы прогрохотали, как гром.

Хант смерил взглядом Аполлиона, затем Танатоса. Что за долбаный долбеж…

Танатос принюхивался к Брайс. Совсем как его гончие.

– А твой звездный свет пахнет… посвежее.

Голод, звучавший в словах принца, успокоил взбудораженный разум Ханта, сделав ангела живым оружием, заточенным на насилие. Плевать, если он так и не узнает ничего о своем отце. Если этот паршивец сделает хотя бы шаг в сторону Брайс, Хант не посмотрит на свой призрачный облик.

– Новый дезодорант, – небрежным тоном ответила Брайс.

– Нет, – возразил Танатос, от которого целиком ускользнул смысл ее шутки. – Я чувствую этот запах на твоем духе. Как-никак я – Принц Душ, и мне подобные вещи известны. Твоя сила входила в соприкосновение с чем-то новым.

Брайс позволила себе секундное удивление, выпучив глаза. Ханту подумалось, что Танатос, возможно, прав. Брайс говорила, что призма в кабинете Короля Осени показала изменившийся состав ее звездного света. В нем появились оттенки тьмы, словно ее свет вобрал в себя угасающий свет дня, свет сумерек.

– У нас мало времени, – раздраженно напомнил Аидас. – Состояние, в каком вы сюда явились, долго не продержится. Прошу зайти в храм. – Он отвесил полупоклон. – Клянусь честью, ничего плохого с вами не случится.

Хант хотел было сказать, чего стоит эта клятва честью, но янтарные глаза Брайс лишь внимательно посмотрели на Аидаса.

– Хорошо, – сказала она. – Идем в храм.

Усилием воли Хант подавил бурлящие мысли и гнетущие вопросы. Постоянно оглядываясь назад, он вместе с Брайс зашагал по мелкой гальке к отполированным храмовым ступеням. Храм был почти зеркальным отражением храмов на Мидгарде. Внешне он ничем не отличался от последнего, куда ступала нога Ханта, – храма Урды в Городе Полумесяца.

Он прогнал из памяти засаду, устроенную Пиппой Спецос, и отчаянные усилия выбраться из этой засады живыми. Тогда они с Брайс прятались за алтарем и едва сумели выскользнуть. Но вместо черного каменного алтаря, средоточием здешнего храма была бездонная яма. Вокруг нее стояли пять черных резных стульев.

Хант и Брайс выбрали стулья поближе к выходу, к реке и лодке, оставшейся на берегу. Аидас с кошачьим изяществом сел по другую сторону от Брайс. Синеватый свет, исходящий от светильников, придавал странный оттенок светлым волосам принца.

Глаза Аполлиона сверкали, как угли.

– Знаешь, Орион Аталар, мне не нравится, что ты до сих пор не освободился от черной короны, – сказал он.

– Пусть сначала кто-нибудь соизволит мне объяснить, что это за хрень, – буркнул Хант.

В его жизненные планы никак не входила беседа с тремя принцами Хела.

– На нашей планете черные короны были ошейниками, – угрюмо пояснил Танатос. Казалось, он вот-вот перепрыгнет яму и атакует со всей мощью своего тела. Хант следил за каждым его движением. – Это заклинания, созданные астериями для нашего порабощения.

Хант повернулся к Аидасу:

– Когда мы встретились в первый раз, помню, тебя удивило это украшение на моем лбу. Почему?

Аидас не успел ответить. Аполлион его опередил.

– Потому что принцев Хела невозможно сдержать черными коронами. Астерии это узнали, и с этого началось их изгнание с Хела. А поскольку ты создан принцами Хела, тебя это тоже не должно сдерживать.

Создан ими? Этими негодяями?

У Ханта не находилось слов. Он не знал, как ему быть. Все в его жизни кружилось и рассыпалось под громогласные удары сердца.

– Я… я не…

– Мы ждем объяснений, – резко заявила Аполлиону Брайс и пододвинула стул на пару дюймов ближе к Ханту. Хант знал: не от страха, а из солидарности. Это немного успокоило его, сгладило острую кромку эмоций. – Мать Ханта была ангелицей.

Перед мысленным взором Ханта мелькнуло усталое, любящее лицо матери, и у него сжалось сердце.

– Да, была, – подтвердил Аполлион, и на его лице появилось что-то вроде улыбки…

Ханта захлестнуло потоком ослепляющей ярости.