Чтение онлайн

— Прилягте на кресло, — предложила Бусейна.

Он посмотрел на нее, улыбнулся и, не спеша, сел. Было слышно, как он дышит, казалось, ему стоило огромных усилий, чтобы удержать ускользающее сознание. Бусейна заставила себя действовать без колебаний. Она прильнула к нему и сказала нежным голосом:

— Я прошу вас об одной услуге, вы можете кое-что для меня сделать?

Заки попытался ответить, но был настолько пьян, что не смог ничего произнести. Он продолжал смотреть перед собой и хрипеть. Он испугался, что умрет прямо сейчас. Бусейна собралась с силами и сказала:

— Я подаю в банк заявление с просьбой предоставить мне небольшой кредит… Десять тысяч фунтов… Я погашу его вместе с процентами за пять лет… Но нужна гарантия… Пожалуйста, не могли бы вы стать моим поручителем? — она положила руку ему на колено и прошептала это нежно нетвердым голосом. Он, несмотря на опьянение, прильнул лицом к ее щеке и поцеловал ее. Бусейна посчитала это согласием и радостно вскрикнула:

— Я так благодарна… Храни вас Бог…

Она встала, быстро достала бумаги из своей сумки и подала ему ручку.

— Подпишите здесь, пожалуйста.

Она подготовила настоящее заявление на кредит, но между бумаг всунула контракт Маляка. Заки начал ставить подписи, она держала его за руку, помогая, но вдруг он остановился, на лице проступило изнеможение, и он пробормотал заплетающимся языком:

— Ванная…

Секунду она молчала, словно не понимая. Он указал рукой и еле-еле проговорил:

— Я хочу в ванную!..

Бусейна отложила бумаги в сторону и с трудом подняла его. Он опирался на ее плечо, пока не вошел в ванную. Она закрыла дверь и повернулась, чтобы вернуться в комнату, но, дойдя до середины холла, услышала за спиной звук страшного удара…

В ту ночь в кафе «Groppi» было полно посетителей. Большинство из них — молодые влюбленные, которым было комфортно в приглушенном свете ламп, скрывающем их лица. Они обменивались знаками любви с уверенностью, что им никто не помешает. В заведение вошел человек лет пятидесяти, квадратный и грузный, в широком темном костюме, расстегнутой у ворота белой рубашке без галстука. Одежда настолько свободно сидела на нем, что казалась снятой с чужого плеча. Мужчина сел за столик у входа, заказал чашечку черного кофе и молча принялся оглядывать место, время от времени с беспокойством посматривая на часы. Приблизительно через полчаса в кафе вошел худосочный смуглый молодой человек в спортивной одежде и направился туда, где сидел «громила». Они горячо обняли друг друга, сели и заговорили вполголоса:

— Слава Аллаху, с тобой все в порядке, Таха… Когда ты вышел?

— Две недели назад.

— За тобой точно следят… Ты сделал, как сказал тебе Хасан, когда шел сюда?

Таха кивнул головой, и шейх Шакир заговорил снова:

— Брату Хасану можно полностью доверять… Связывайся со мной через него, он сообщит тебе место и время встречи. Обычно мы выбираем места, которые не вызывают подозрения… Например, вот это — кафе переполнено, здесь темно, оно подходит… Мы встречаемся и в общественных парках, в ресторанах, иногда в барах… Однако… Смотри не привыкай сидеть в барах…

Шейх Шакир рассмеялся, но Таха промолчал. Зависла тяжелая пауза, и шейх продолжал с горечью:

— Государственные службы безопасности развертывают сейчас преступную кампанию против всех исламистов… Аресты, пытки, убийства… Они открывают огонь по нашим безоружным братьям при задержании, а потом обвиняют их в сопротивлении властям… Настоящие бойни каждый день, на Страшном суде они ответят за кровь невинных… Я вынужден был оставить свою квартиру и перестать появляться в мечети… И изменил внешность, как видишь… Кстати, как ты находишь шейха Шакира в европейском варианте?

У шейха вырвался громкий смех, которым он попытался разрядить атмосферу, но тщетно… Тяжелая тень печали нависла над ними, и шейх поддался грусти, вздохнул, попросил прощения у Всевышнего и сказал:

— Крепись, Таха… Я понимаю и чувствую твою боль… Я хочу, чтобы ты перетерпел ради Аллаха Всевышнего все, что сделали с тобой эти неверные. Бог наградит тебя за это самой высокой наградой, с позволения Всевышнего… Я знаю, что рай достается тому, кто принимает муки за Аллаха… Все, что с тобой случилось — лишь малая плата, которую платят по доброй воле усердствующие в джихаде во имя справедливого слова Всевышнего… Наши правители защищают свои интересы и свое нечестно нажитое богатство, а мы защищаем божественную религию… Мы жаждем иного мира, а они хотят земного… Их роскошь ничтожна и отвратительна, мы же дали обет Всевышнему стоять за Него, и Он никогда не нарушит своего обещания…

Таха как будто ждал слов шейха, чтобы выплеснуть свою боль. Он произнес низким голосом:

— Они унизили меня, владыка!.. Унизили так, что я понял: в бродячей собаке больше достоинства, чем во мне… Со мной поступили так, что я и вообразить не мог, будто мусульманин на такое способен.

— Они не мусульмане, они безбожники, так считают все знатоки мусульманского права.

— Даже если и безбожники… Им что, никого не жалко? У них нет детей, дочерей, жен, которых они любят и жалеют?! Да если бы меня арестовали в Израиле, евреи бы со мной такого не сделали… Даже если бы я был шпионом и предателем своей веры и своей страны, со мной не сделали бы такого… Я спрашиваю, какой грех я совершил, чтобы заслужить такое ужасное наказание?.. Неужели соблюдение шариата стало тяжким преступлением?! Иногда в заключении я успокаивал себя мыслью, что все, происходящее со мной, нереально… Кошмарное видение, вот я проснусь и увижу, что все закончилось… Если бы не моя вера в Аллаха Всевышнего, я убил бы себя, лишь бы избавиться от этого страдания.

Боль отразилась на лице шейха, он продолжал молчать, а Таха взял его за руку и сказал:

— Они завязали мне глаза, чтоб я не смог их опознать… Но я поклялся перед Аллахом, я обещал найти их… Я узнаю их и отомщу, один на один.

— Я советую тебе, сынок, оставить в прошлом этот горький опыт… Я знаю, что прошу невозможного, но это единственно верный выход в твоем положении… То, что произошло с тобой в камере, не только твоя беда… Такова судьба всех, кто громко провозглашает правду в нашей обездоленной стране. И в ответе не только кучка офицеров, но весь преступный безбожный режим, при котором мы живем… Ты должен направить свой гнев целиком против этого режима, а не против нескольких человек… Всевышний сказал в Священном писании: «В Посланнике Аллаха был прекрасный пример для вас». Правдив Великий Аллах! В Мекке Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, потерпел поражение и был унижен. Усилились страдания его, и посетовал он Господу на свою беспомощность и бесчестие, но при этом он не посчитал джихадом личную месть неверным, а направил свои усилия на распространение Слова Божьего, и потом, когда наша божественная религия одержала победу, Пророк простил всех неверных и отпустил на свободу… Этот урок ты должен усвоить и поступать так же.

— Это был Пророк, да благословит его Аллах и приветствует и смилуется над ним, а я не пророк, я не смогу забыть, что сделали эти негодяи. То, что случилось со мной, каждую минуту преследует меня, я не могу заснуть, я так и не пошел в университет после того, как меня выпустили, и уже не думаю, что пойду… Целый день я сижу в своей комнате, ни с кем не разговаривая, порой мне кажется, я сойду с ума…

— Не сдавайся, Таха. Тысячи молодых ребят-исламистов были арестованы, вытерпели нечеловеческие пытки и вышли на свободу с еще более твердым решением бороться против насилия. Настоящая цель тех, кто служит этому режиму, — не просто причинение физической боли под пытками тем, кто исповедует ислам. Им нужно подорвать вашу психику, чтобы вы утратили способность вести джихад… И если ты поддашься отчаянию, эти безбожники добьются своих целей…

Шейх пристально посмотрел на него и взял за руку.

— Когда ты вернешься в университет? — спросил он.

— Я не вернусь.

— Ты должен… Ты прилежный, успевающий студент, тебя ждет блестящее будущее, с позволения Всевышнего… Положись на Аллаха, забудь, что было, и вернись к занятиям на факультете…

— Не могу… Как теперь смотреть людям в глаза?

Таха вдруг замолчал, его лицо сморщилось, и он простонал:

— Они изнасиловали меня, владыка…

— Замолчи.

— Они изнасиловали меня десять раз, владыка… Десять раз.