Чтение онлайн

– Да, – сказал я.

Она улыбнулась, и мы распрощались.

Я вышел и опять посмотрел на их окна. В спальне горел свет. Потом свет зажегся в другой комнате, и по окну промелькнула тень. Я перешел через улицу и постоял еще немного. Мне хотелось снова подняться наверх. Но это было невозможно. Мне надо было уезжать куда-то далеко от этой улицы, от этого дома. Я поднял воротник, повернулся и пошел быстрей и быстрей. Я был счастливый, и я был самый несчастный.

Мы уезжали на следующий день. Нас было двенадцать человек. По перрону бегали женщины с бидонами. Состав был почти пустой. Проводники стояли, прислонившись к вагонам, и лениво смотрели по сторонам. Громко кричали продавщицы мороженого, постукивая по своим голубым ящичкам. День был теплый и тихий. Приближался май. На вокзале пахло краской.

Мы прошли вдоль всего состава и, когда дальше идти было некуда, сели в вагон и заняли два купе.

– Не расходитесь, — сказал Яшка Вартонис.
– Кочин, тебя это тоже касается.

Яшка был у нас старшим.

– Меня все касается... Но на остановках закрыто...

Я вышел на платформу. Солнце припекало совсем по-летнему. Пахло раскаленным машинным маслом, паровозным дымом и разогретым асфальтом. Я выпил кружку пива и купил в киоске свежий «Огонек». Потом пошел к вагону и стоял у подножки, пока поезд не тронулся. Из вагона доносился смех.

– Садитесь, — сказала проводница. — Останетесь без ног.

– А ноги нужны?

– Кому как.

Поезд сразу же пошел быстро. Я вошел в купе и увидел, что ребята играют в домино. Я бросил журнал на полку. Почему-то кругом была пыль. Вагон не убирали.

Соседнее купе было пустое. Я пошел туда и открыл окно. Город все не кончался.

Долго тянулись застывшие пассажирские составы. Мы проехали через мост. Поезд пошел еще быстрее. Небо над городом было темное, в серых пятнах. Большие здания теперь встречались редко. Замелькали дачные поселки и дачные платформы. Неслись мимо кусты и поля. Откуда-то появилось шоссе. Машины шли быстро. Почти не отставали от поезда. Но потом вдруг начинали суетиться и в беспорядке сбивались возле шлагбаумов.

На остановках пахло прелой травой, полями и нагретыми шпалами. Поезд останавливался, и никто не торопился. Несколько человек сходило, несколько человек садилось, и поезд трогался.

Неожиданно налетел шум. Рядом понеслись вагоны. Таблички мелькали, и ничего нельзя было прочесть. Я посмотрел на часы. Мы ехали уже два с половиной часа. Через два с половиной часа встречный будет в Ленинграде. Может быть, даже раньше.

Время тянулось очень медленно. Наш поезд останавливался возле каждого столба. Надо было как-то убивать время. Рядом смеялись и стучали косточками ребята. Женька Семенов звал меня уже несколько раз. Я пошел и подсел к ребятам

– Берегитесь Кочина, — сказал Виктор Селицкий. — Он злой.

Смешали косточки, и я взял свои семь штук. На руках была игра.

На станции нас ждал грузовик. Какой-то жалкий, перекошенный и весь в грязи. Шофер пожал всем руки и виновато сказал:

– Маленечко потрясет.

Мы забрались в кузов. Нас кидало от борта к борту. Мотор надрывался, и машина перелезала из ямы в яму. Дороги не было. Но каким-то образом машина шла. Из-под колес вылетала коричневая жижа. Мы прыгали, и вместе с нами прыгали наши вещи.

– Иди вперед, —сказал Яша. —Тут лучше.

Я посмотрел на него и не ответил. Мне было все равно, трясет меня или не трясет. Если бы машина остановилась, мне было бы тоже все равно.

Женька Семенов ударился лбом о кабину и сказал:

– Почти рок-н-ролл. Даже сильнее.

Ребята засмеялись.

Дорога все время шла по полю. Справа виднелась маленькая деревня, какая-то затерянная и вросшая в землю. Потом начался подъем, и стало суше. Впереди чернел лес. Я спросил:

– Скоро?

Яшка ответил:

– Приедем.

Он был из седьмого цеха и ездил сюда уже третий раз. Мне он не понравился еще в Ленинграде. Я ему, наверное, тоже.

В лесу дорога была песчаная. И в лесу мы снова поднимались вверх. Куда-то лезли в небо. Неожиданно лес оборвался. Дорога пошла вниз. Я увидел, что место открылось совсем новое и очень красивое. Под нами было озеро, обросшее соснами. Кое-где на воде еще белел лед. Дальше было еще одно озеро. Все это лежало в котловине. Мы ехали по одной стороне котловины, а напротив, за озерами, примерно на той высоте, на какой находились мы, была деревня. Хорошо были видны дома и большие серые постройки.

– Это наша, — сказал Яшка. — Рыбаки есть? Или есть только любители жареной рыбы?

– Кочин может съесть сырую, — сказал Виктор Селицкий.

Я промолчал.

Мы въехали в деревню, когда солнце садилось в лес, за озеро.

– Пожалуйста, вот сельпо, — сказал Женька.

Нам отвели целый дом. В нем были две большие комнаты. В одной была русская печь и стоял длинный стол, некрашеный и шершавый. В другой комнате были нары. Можно было спать и на нарах. Мы пошли набивать матрацы, а Яшка пошел в правление колхоза.

Вечером опять стучали косточками. Я не мог из-за этого читать. Женька Семенов открыл свой чемодан, и я увидел, что в чемодане у него целая кипа пластинок на рентгеновской пленке. Он хотел закрыть чемодан, но я подставил ногу. Мне хотелось его разозлить. Неизвестно для чего. Просто так.

– «Электрический джаз»?

– Культурная работа на селе.

– А если по шапке?

– Это кто? Может быть, ты? Сними ногу. Сними, я тебе говорю.

– Интересно, какие из них получатся щи?

– Не ломай чемодан...

Подошел Валерий Осипов и плечом оттолкнул меня.

– Эй ты, не очень! Если тебя заставили ехать, так никто не виноват. Чего ты к нему пристал?

Я отшвырнул ногой Женькин чемодан.

– А ты приехал грамоту зарабатывать?

Ребята стояли кружком. Я посмотрел и увидел, что они против меня.

Женька собрал вещи и закрыл чемодан.

– Ясно?

– Как днем.

Я пролежал весь вечер на нарах. Мне хотелось, чтобы обвалилась крыша. Хотелось выйти и заорать на все поле. И даже не с кем было поговорить.